Не родись дриадой - Надежда Цыбанова

целая. За окном яркое солнце. В кресле сидит злой де Расмус. А поперек его перекошенной мордашки глубокие следы от когтей.

   - Проснулась, – протянул он страшным голосом. – Я же вижу, глаз смотрит. А что, второй боязно открыть?!

   Пока старательно отлепляла присохший к небу язык, перебрала все возможные варианты нашего загула. Явно похвалы ждать не стоило...

   - Пить, - хриплым голосом выдохнула я, чтобы оттянуть неизбежное.

   Де Расмус, как истинный джентльмен, не мог проигнорировать мольбу дамы. Или просто посчитал, что если я сейчас умру, морали выслушивать будет некому.

   Осчастливив меня кувшином с прохладной водой и чашкой, он вернулся в кресло и спокойным тоном начал рассказывать о наших приключениях.

   Ванду понесло решать глобальную проблему в виде шовинисткой несправедливости. Почему это она должна страдать от токсикоза, а мужчины нет? Ужин преподавателей в Академии был сорван. Лазарет переполнен. А всего-то одно небольшое зелье, которое моя подруга сварила на коленке, а потом незаметно прокралась на кухню, отвлекла поваров, устроив целый коллапс, так что стены не может отчистить весь факультет боевиков, и добавила свое изобретение в чан с похлебкой. Посчитав, что миссия выполнена, она запустила молнию в мешок с мукой и в лучших традициях шпионов, через кувырок покинула кухню,… выскочив в окно раздачи, упав прямо в руки ректора. Тот сомнительный гастрономический изыск не оценил, тем более сырой и брыкающийся. Ванду доставили в лазарет, а через полчаса выгнали, поскольку срочно потребовались места для вновь прибывших. Подруга все-таки гений. Сотворить в невменяемом состоянии не яд - уже достижение. Только вот помимо токсикоза, кстати, весьма стойкого, она ещё туда зачем-то добавила и гормональный сдвиг. В лазарете всю ночь было весело. Те, кто не общался с тазиками (туалет-то перегружен), сидели, и плакали, и смеялись. Наш главный целитель Милена, говорят, теперь закрылась в кладовке и литрами пьет успокоительное. Еще бы, более ста истеричных мужиков за ночь выслушивать.

   Студентам тоже перепало радости. Стриптизер, надышавшись парами «Экстракта счастья», пошел в общежитие боевиков… отбирать одежду. Вышибал дверь в комнату, сканировал взглядом каждого и грозным голос требовал у самого крупного «Мне нужна твоя одежда»! Но боевики это ж боевики. В мужика летели сначала все возможные заклинания и фаерболы. Правда, быстро сообразили, что бесполезно, поскольку эльф в совершенстве владел защитной магией и пластикой - книги, стулья, подушки, конспекты. Когда стриптизеру это надоедало, он скручивал студентов и отбирал требуемое. Прямо с офигевших боевиков. Такого позора факультет не знал никогда. Одним словом, Ванда и тут отличилась. Наш приватный танцор оказался лучшим в развед-школе лесных. А вот раздевался на публику исключительно для собственного удовольствия. Ловили снеговика из одежды все оставшиеся в сознании после погружения в мир беременных преподаватели. Женщины почему-то больше жаждали его раздеть.

   На этом эпическом моменте и появились на территории Хаши и де Расмус. И первым дело Оли задумался: а почему это одна темная дриада не буянит. И пошел меня искать.

   Любить животных - моя сущность. Вот и направился он в вольеры. Там его встретили неласково. Обитатели клеток жались к дальним стенам, кто-то прятался под настилом. И только панически блестящие глаза провожали мужчину вдоль рядов. Меня отыскали у карвера. Змея тщетно вырывалась и жалобно верещала, но я профессиональным захватом держала ее за голову и хвост и приговаривала, что такой прелести обязательной пойдет розовая расцветка. Спас карвера де Расмус, усыпив меня.

   Итогом нашей гулянки стало два зелья, запертые в сокровищнице академии с прочими неудачными поделками, массовый нервный срыв у целителей и паническое настроение у животных. Ну и мужчины задумались о стерилизации. Ректор настоятельно просил нас больше не использовать непроверенных зелий, а то Академия может и не выстоять. Про мышек я решила умолчать.

   Де Расмус посверлил меня взглядом, но раскаяния так и не заметил.

   - Значит, стриптизер, – недобрым тоном протянул он. - И зачем он вам понадобился?

   Я пожала плечами. Что за глупый вопрос. Никак о нестабильной политической ситуации в Пяти мирах поговорить. Вроде взрослый дядечка, а спрашивает ерунду. Кстати о наболевшем…

   - Да ты сам с Хаши свинтил на мальчишник, – обвинительно вскрикнула я, подпрыгивая на кровати. – А мне ни слова не сказал!

   - Да мы просто в кабак пошли! – ещё имеет наглости возмущаться.

   - Ой, да ладно, – отмахнулась от его слов я. – а то я не знаю, что бывает на мальчишниках!

   Лицо у де Расмуса стало на редкость задумчивым:

   - И на многих ты мальчишниках была?

   - Ни на одном, – а смысл врать-то? — Но точно знаю, что там происходит!

   Меня наградили каким-то излишне мрачным взглядом. Так же смотрела моя бабушка на блохастую собаку, которую подсунула ей конкурентка. И вроде бы и любишь, но убить уж очень хочется.

   - Так! – де Расмус решительно хлопнул ладонями по подлокотникам и встал. – Меня сегодня не будет. Пойду беседовать с Владыкой. А ты… - он ткнул пальцем в мою скрученную фигуру, чтобы точно был понят приказ, – а ты сидишь в Академии тихо-тихо. И никуда не лезешь! Один день! Уж пересиль свою жажду приключений! Еще раз повторяю: прихожу, а ты здесь! Живая! Целая! В сознании! Все понятно?!

   Зачем так нервничать, спрашивается? Как будто я специально! На всякий случай кивнула головой аж три раза. Напоследок меня осчастливили контрольным поцелуем в лоб.

   Значит, решил пообщаться с Владыкой без главного действующего лица? Я, можно сказать, головой рискую из-за их мальчишеских игр, а чуть что сразу: пошла вон, женщина. Никакого пиетета перед темной дриадой! И чего, главное, придумал – указывать мне.

   Собственно, с этими веселыми мыслями я и направилась… к Дафуру. Ну а что? Вряд ли кто лучше знает множество способов защититься от дроу, чем трехтысячелетний оборотень.

   Дафур сегодня был явно не в духе. Не валялся на солнышке, не заглядывал студенткам под юбки. Он сосредоточенно изучал свой хвост. Шикарный, надо сказать: белоснежный с черными пятнами. Только вот в человеческой ипостаси совсем неуместный.

   - Застрял при трансформации? – я на всякий случай приготовилась поднять щит. Оборотень, он все же зверь, и ничто человеческое ему не чуждо. Например, срывать плохое настроение на окружающих.

   - Нет, – в голосе Дафура даже мурлычущих ноток не осталось. – Студенты, мать их! Технари изобрели устройство,