Есть ли жизнь после отбора? - Наталья Самсонова

А я поняла, что мой компаньон и его прекрасная леди тоже почувствовали тот странный взгляд.

- Знаете,- я увлекла не-Кристофа и Тину к балкону,- было бы неплохо, если бы вы, Талис, рассказали о том, что вам удалось услышать. Мы бы знали, чего ожидать.

На балконе мы с Гамильтоном закрутили вокруг нас «сопелку» - это крохотное колдовское воздействие придумали племянники моего компаньона. Чтобы ни мама с папой, ни грозный дядя Генерал не слышали, как они ночью сбегают из логова. Магии тратится совсем капля, а пользы море, ведь «сопелка» превращает все слова в невнятные, но интуитивно-знакомые звуки. И нечаянному свидетелю кажется, что все в порядке, что никакого барьера нет, просто мешает ветершорох травышелест листьев.

- Если бы у меня было хоть что-то конкретное,- скривился мужчина. – Я точно знаю, что бастард возложил некие особые надежды на сегодняшнюю ночь. Несколько разговоров, что удалось подслушать, заканчивались фразой: «Эта ночь все расставит по местам», и «Я покажу им всем этой ночью».

Призадумавшись, мы все немного помолчали, после чего Тина осторожно произнесла:

- Но, быть может, он хочет показать нечто, мгм, физиологическое? Он же сам жалился, что его танцевать не брали. Вот, может, планирует показать правительственный…

- Тина! – ахнула я и кивнула на ошеломленного Талиса,- здесь есть неподготовленные люди!

- Да мы все в каком-то смысле «неподготовленные люди»,- фыркнула подруга. – Я, к примеру, точно ни на что лишнее любоваться не хочу. Мне, на самом деле, этого зрелища и по работе хватает.

Талис изменился в лице, открыл рот, подумал и закрыл его. Вероятно, мужчина хотел уточнить род деятельности моей подруги, но, очевидно, не осмелился.

А она, продолжая рассуждать, добила его:

- И ведь еще сначала поймай, потом обездвиж, потом раздень… Все могло быть намного проще, но, увы, по согласию не получается.

- Я так понимаю, вы с нашей главной целительницей профилактический осмотр проводили? – захихикала я.

- После истории с отравлением,- кивнула Тина,- никогда от меня мужчины через окно не убегали. Ну, по меньшей мере в таком количестве.

- Нами заинтересовались,- просигналил Гамильтон и сердито вздохнул,- ненавижу быть маленьким.

- Зато твоя шерстка становится просто плюшевой,- поддела его я и почесала за ухом,- шучу. Можно спрятаться в галерее Славы.

- Воинской? – заинтересовался Гамильтон, когда мы вышли с балкона и, неспешно, пошли к левой стороне зала.

- Не совсем,- улыбнулась Тина. – Портреты, фрески, перенесенные их старых, разрушившихся храмов. Когда-то давно именно в этом зале искали ответ на вопрос, где же третья опора Завесы.

- Я бросил на нас отвлечение внимания,- негромко сказал Талис,- раздражает этот взгляд.

- И он появляется именно здесь,- Тина выразительно скосила глаза на тот самый альков, в котором она спасала девушку.

Ее, кстати, унесли слуги.

- Возникает желание войти и простучать стены,- хмыкнула я. – Кристоф знакомил меня с системой скрытых ходов, но я, признаться, не запомнила.

- А зря,- весомо припечатал Гамильтон.

- Зря,- согласилась я.

Выскользнув из зала, мы степенно, гордо и слегка торопливо прошли к залу Славы.

- Странно, что доступ открыт,- проворчал Гамильтон. – Мне чуть шерсть не прожгло от этого ненавидящего взгляда.

- Закрыть доступ – пойти против воли одного из Правителей прошлых лет,- улыбнулась Тина,- после того, как эта произведения искусства были признаны достоянием страны, очередной Рентийский повелел дать людям возможность любоваться картинами без ограничений.

- Поэтому наложили ограничения на дворец,- усмехнулся Талис,- я уже и подзабыл об этой истории. Нам это в армии рассказывали, как пример того, как исправить ошибку вышестоящего и, при этом, не дать ему понять, что он ошибся.

- Ошибку?

- Тиваран Рентийский приказал открыть зал Славы для всех сословий. Сколькие бы пришли сюда ради искусства, а сколькие просто ради того, чтобы побывать во дворце? То-то же. Вот так и повелось, что в этом зале, единственном во всем дворце, может находится любой человек. Хоть нищий с паперти, хоть девица из веселого дома. Но! Но наступать на бертлийский мрамор могут только люди обладающие хоть каким-то титулом.

- Так он же всюду,- оторопела Тина и посмотрела на белоснежные плиты под ногами,- и вот он, тоже.

- Вот я и говорю, исправили ошибку. Правитель потом сокрушался, что люди не хотят видеть картины, но…

- Ух ты,- Тина его уже не слышала,- это Окраины?

Мы подошли к стене, где действительно была изображена башня, подобная той, с которой мы наблюдаем Пересветы.

- Нет,- уверенно произнесла я,- башня похожа на ту, что вычеканена на наших монетах, но вокруг море, а не деревья.

- Это Хрустальный Шпиль,- тихо сказал Талис. – Он никогда не существовал. Но ходит легенда, что это парная башня. Что на Окраинах наблюдали за одной частью миров, в море за другой и в столице – за третьей частью. Якобы все эти места позволяли держать под наблюдением всё наше окружение. Вот, видите, это координаты. Но нигде нет такого острова.

- А…

- Дно, как могли, осмотрели,- усмехнулся Талис,- ничего нет.

- Однако на этой фреске магии больше, чем где-либо еще,- сощурилась я.

- Потому что она красива и очень, очень стара,- пожал плечами мужчина. – О, портреты прославленных генералов.

Он и Тина отошли в сторону, а я осталась стоять перед фреской. Она… Она действительно зачаровывала. И пугала – настолько детализированных фресок мне видеть не доводилось. Клянусь всеми богами, линза на вершине башни – близнец той, что еще не до конца «убита» на Окраинах!

А еще пугает цифра «3» в основании башен.

«Если смотреть в целом, то в нашем мире есть три точки, на которых держался щит. Одна еще работает. Вторая здесь, в столице. Ее местонахождение утеряно. И третья в Империи Штормов. Там тоже не все в порядке: остров Пяти Храмов не справляется с нагрузкой. Или не с нагрузкой – они не хотят обсуждать эту тему», в моей голове, как наяву, зазвучал голос Кристофа. Он рассказывал о щите, опирающемся на три точки мира. О щите, который закрывает нас от всего недоброго, что идет извне.

И, в пару к нему, я вспомнила об откровении Гамильтона – Империя Штормов находится в другом мире, который соединен с нашим через соприкосновение двух морей.

- Что-то мне это не нравится,- тихо выдохнула я,- оч-чень не нравится.

И, задрав верхнюю юбку, я