Наталия Малеваная - Секретарь Дьявола

    Изменение в пейзаже я сначала приняла за мираж. Но по мере моего приближения, галлюцинация начала обретать форму, как-то слишком странно напоминающую Самаэля. Я остановилась и несколько раз поморгала, даже для верности протерла глаза. Галлюцинация не исчезла. Едва сдержала крик радости. ″Я нашла его! Нашла!″ Но радость быстро испарилась, сменившись на злость и неконтролируемую ярость, стоило мне подойти ближе.

    − Самаэль, − все еще не веря своим глазам, произнесла я. - Самаэль.

    Падший не ответил, он даже не пошевелился. Весь в синяках и кровоточащих ранах, в изорванной одежде, он был прикован цепями к куску какой-то скалы. Голова безвольно склонена на грудь и лишь цепи удерживают тело Самаэля в вертикальном положении. Позабыв о своей усталости и боли, я подбежала к Падшему и осторожно приподняла его голову. Нежно погладила по щеке и через миг на меня смотрели любимые серые глаза. Неузнавание в них сменилось радостными огоньками. ″Живой!″

    − Ангелочек, ты снова мне снишься, − разочаровано прошептал Самаэль. - Как жаль... Я так хочу быть рядом с тобой. Ангел...

    − Самаэль, это не сон. Я настоящая, − улыбнувшись, прикоснулась в легком поцелуе к его губам. − Я здесь.

    − Ангел? - удивленно переспросил Падший. - Ангел. Ты... Ты, вообще, что здесь делаешь? Я тебе говорил не искать меня.

    ″М-да, видимо он очень рад меня видеть″.

    − Вообще-то, я тебя спасаю, − недовольно буркнула, осматривая цепи. ″Может, удастся снять?″ − Мог бы и спасибо сказать. И знаешь, что, муж мой драгоценный, ты теперь мой должник. Бросил на меня все дела в Аду, исчез непонятно куда. Я просыпаюсь, а тебя нет. И ты хоть представляешь, что мне пришлось делать?! Вот вернемся домой и...

    − Ангелочек, − ласково произнес Самаэль и улыбнулся.

    У меня едва сердце не остановилось от такой его улыбки, по телу пробежались мурашки, вызывая приятную дрожь, и все слова моей гневной речи моментально забылись. Как и то, что мне пришлось пережить.

    − Ладно, сейчас освободим тебя, вернемся домой, и все будет хорошо, − я дернула одну из цепей, но тут же отдернула руку. Металл обжог кожу. Снова прикоснулась. И снова ожог.

    − Ангел, тебе не удастся снять цепи. Ты только поранишься.

    − Но... Но, тебя нужно освободить. Тебе больно, − голос дрогнул, я едва сдержала слезы, начиная паниковать. - И... нам же домой... Нужно... И... Почему раны не заживают? И кровь не останавливается? Где мы вообще находимся?

    Я опустилась на песок у ног Самаэля и разревелась, понимая, что если не смогу снять цепи, то он так тут и останется.

    − Ангелочек, не плачь, − успокаивающе прошептал Падший. - Все хорошо.

    − Ничего не хорошо, − прорыдала я.

    − Хорошо.

    − Не-ет.

    − Да.

    Я не ответила. ″Герой нашелся! Сейчас будет притворяться, что все просто отлично, только чтобы не ревела. И, правда, чего это я плачу? Нужно что-то делать″.

    Поднялась на ноги и с упорством начала дергать цепи. Кожа на руках краснела и лопала. Закусив губу, я терпела боль, не прекращая своих попыток.

    − Ангел, − прошептал Самаэль. - Перестань...

    Я лишь рассержено рыкнула, не останавливаясь. Своих рук уже не ощущала, только сильную пульсирующую боль. Вдруг, цепи начали двигаться, но они только сильнее прижимали Падшего к скале. Я пыталась помочь Самаэлю, но только сделала хуже. От каждого моего движения, цепи затягивались сильнее.

    − Нет! - со злостью крикнула я, выпуская цепь из рук.

    − Ангел... − едва слышно произнес Падший и потерял сознание.

    − Самаэль? - позвала я, и вновь разрыдалась. - Ты только не умирай. Не смей делать меня вдовой! Самаэль, пожалуйста. Я... Я ведь тебя люблю. Слышишь? Люблю!!! Не умирай! Не оставляй меня одну. Как же я? Я же... не смогу... без тебя... Всем святым заклинаю, только не умирай... Люблю тебя...

    Тело Падшего окутало яркое белое сияние. Оно все нарастало и нарастало, заставляя меня прикрывать глаза рукой и отступать. ″Неужели это конец? Смерть ангела...″

    Возле моих ног упал кусочек цепи. Сияние угасало, позволяя все рассмотреть. Я замерла на месте. Самаэль стоял на коленях, совершенно свободный, раны и синяки на теле исчезли, не оставив следа. А за его спиной были расправлены огромные белоснежные крылья. Я нерешительно подошла ближе.

    − Самаэль?

    − Ангел, − Падший поднял голову и посмотрел мне в глаза. - Я и забыл как это. Иметь крылья. Изгнав меня, Он забрал крылья, потому что я стал недостоин. Но почему? Почему мне вернули их? Ты что-то сделала?

    Я отрицательно замотала головой. ″Ничего не делала. Разве что... Но? Любовь окрыляет? Но что особенного в моей любви, что теперь Падший крылатый?″

    − Давай уже выбираться отсюда, − произнесла я вслух, отгоняя все ненужные мысли прочь. ″Ну, вернули ему крылья и что с того? Любить его не перестану. Главное, что с ним все хорошо″. - Кстати, где мы?

    − Это мир между мирами, − ответил Самаэль, вставая на ноги, чуть махнув крыльями. ″М-да, а у крылышек размах метра три, точно. Так красиво″.

    − Ага, только не думай, что от такого объяснения мне все стало ясно, − медленно сказала я, любуясь белоснежными перышками в ярком солнечном свете.

    − Это закрытый мир. В него очень трудно попасть и выбраться тоже, − пояснил Падший. - Когда-то, это была моя тюрьма на тысячу лет, но мне удалось убежать.

    - Так, вот почему ты так не любишь кактусы, − я окинула взглядом пустыню вокруг.

    − Ну, знаешь, из них собеседники очень плохие, − засмеялся Самаэль. Он сложил крылья на спине и, подойдя ко мне, осторожно обнял. - Я скучал.

     - Ангелы во всем виноваты, − со злостью сказала я, прижимаясь к Падшему ближе. − Мне Михаил сказал, что ты добровольно... сдался. Зачем? Они ведь тебя обманули. Они не имели права меня держать у себя.

    − Ангелочек, они могли оставить тебя у себя, потому что ты уже не принадлежала мне, а стала равной. А еще, потому что у тебя душа настоящего ангела.

    − Что? Но, я ведь человек.

    − Да, человек с душой ангела. У меня нет объяснения этому, но так, как ты светлая, они могли оставить тебя в Небесном царстве и обучать. Не отпустили бы ни на Землю, ни ко мне. Ты принадлежишь Свету.

    − Ха, я бы там не осталась. Ни за что!

    − Почему?

    − Потому что люблю. Тебя, − я ткнулась лбом в грудь Самаэля, пряча покрасневшее лицо. - Я тебя люблю.

    Падший ничего не сказал. Он просто приподнял мое лицо и поцеловал. Страстно, но в то же время очень нежно и ласково. Я позабыла обо всем, отдаваясь во власть ощущениям. ″Ну, и пусть, что он не сказал мне слов любви. Ведь то, что Самаэль обменял мою свободу на свою, что-нибудь да значит″.