Дорогами Империи - Катерина Крылова

Когда мы вышли в теплую комнату, которая, по всей видимости, и была кабинетом лекаря и устроились за столом, Рейф достал пару золотых и выложил на стол.

— За это я даже взваром вас напою, — сказал лекарь и поставил чайничек на жаровню. — Что именно вы хотите знать?

— Когда вам принесли первый обескровленный труп? — без проволочек начал Рейф. Я предоставила вести опрос (или допрос) ему. Все же у меня в этом было крайне мало опыта.

— Прошлой зимой, практически ровно год назад. Это был бездомный. Я спервоначалу думал, что тот просто замерз на улице, морозы тогда пришли рано и от них дерево трещало, — начал отвечать лекарь, разливая по кружкам малиновый взвар. — Но когда тот немного оттаял, я понял, что в нем нет ни капли крови, а вытекла она вся через рваную рану на шее. Я тогда поспрашивал стражников, которые нашли его и принесли сюда, крови вокруг тела не было. Совсем. Вы знаете сколько литров крови в человеке среднего телосложения? Около одиннадцати пинт[6], а тои больше. А там ни капельки вокруг. Тогда я сделал вывод, что убили его где-то еще, а кровь сцедили для чего-то. Отправил свой протокол вместе с умозаключениями в Сыск.

— И что сыск?

— Ничего. Ни ответа, ни дополнительных вопросов мне не пришло, никто даже на тело полюбоваться не захотел. А ведь, согласитесь, труп-то нетривиальный!

— Именно поэтому он нас и заинтересовал. Никогда я такого не видел, — отозвался Рейф. Я только кивнула, соглашаясь с магом и отпила взвар из кружки. Ммм, вкусно, лекарь знает толк в сборах: малина, мята и ничего лишнего.

— Потом было еще одиннадцать таких вместе с последним. Вторым еще занимался я, а потом из МагСыска прислали своего лекаря, а мне намекнули, чтобы лишних вопросов не задавал, дескать, дело государственное, — продолжил лекарь.

— И вы не задавали?

— А оно мне надо? Я не хочу лезть в магические дебри и разборки императора с Ковеном или ведьмаками, — пожал плечами мужчина.

— Ведьмаками? — сделала стойку я.

— Девушка, — поджал губы тот, — каждый месяц сюда приносят обескровленный труп, чаще всего найденный где-то на задворках города. Как думаете, зачем кому-то столько крови? У меня только одно предположение — ритуалы.

Рейф выразительно посмотрел на меня.

— Каждый месяц, говорите?

— Да, не день в день, конечно, но примерно на второй седмице месяца у меня в покойницкой появляется обескровленный труп, который осматривает сыскной лекарь. Через пару дней труп забирают и, по всей видимости, хоронят. У меня не остается даже записей о том, что таковой здесь был. Понимаете теперь, куда я клоню?

— Понимаю, — почесал бороду маг. — Что ж, сыск так сыск. Спасибо вам. И за взвар тоже.

Рейф оставил на столе лекаря еще один золотой и мы поспешили удалиться. Само собой ни в какой Сыск мы не пошли, а направились сразу в трактир. Всю дорогу мы проделали в полном молчании. Не знаю, о чем думал Рейф, но я перебирала в уме все ритуалы, где могла бы использоваться кровь в таком количестве. В том числе и запрещенные. Это проводить их нельзя, а вот знать о них нужно, считал отец. Иначе как ты определишь, что был проведен тот или иной ритуал, если ты о нем и представления не имеешь.

Кнашему счастью, Льен уже закончил трепетное чтение моего раритета и был готов нас выслушать. К несчастью, ни одной твари, которая бы питалась исключительно кровью, иссушая человека, там не нашлось. Я не расстроилась, не всегда же мне будет так везти.

— Жаль, что в нашем доступе нет ни одного мастера темных дел, — выдал после нашего пересказа сведений, добытых у лекаря, Льен.

— Зачем нам некромант? — удивилась я.

— Я пока читал, понял, что некоторые существа из этой книги питаются не только кровью, плотью и эмоциями. Они выпивают душу. Был бы некромант, можно было бы позвать душу из-за Грани, да и просто узнать, появилась ли она в чертогах Навы. Тогда мы хотя бы могли предположить, как с этим бороться, если это все-таки нежить.

Мы с Рейфом воззрились на воздушника. Кажется, не только я почувствовала себя идиоткой. Тем более, что подобный ритуал я вполне могла провести. Не поговорить с мертвым, темный дар был редким и часто передавался по наследству, а узнать, где она, иногда даже узнать как умер человек. В роду Наварра некромантов никогда не было. А жаль, в нашей крови такое бы пригодилось.

— Рейф, Льен, это мы можем узнать. Когда там трупы забирают и закапывают? И где, интересно, — сказала я.

Оба мага воззрились на меня в недоумении. Пришлось продолжить.

— Есть ведьмачий ритуал, который может призвать душу не из-за Грани, а как быподвести к этой стороне, чтобы мы увидели ее. Он сложный, готовиться к нему нужно больше суток, да и ингредиенты сложные, и силы лей требуется много, и жертву для него надо найти, но я бы попробовала.

— Он опасен? — обеспокоился Рейф.

— Только для призывающего. По сути, ведьмак просит разрешения у богини, узнать как там дела у ушедшего.

— Что за жертва?

— Обычно какое-то из тотемных животных. Сова, волк…

— И где мы тебе тут сову или волка найдем? — перебил Льен.

— Или часть моей крови, ты не даешь мне договорить, — нахмурилась я.

— Значит, ритуал лично для тебя опасен, — подытожил Рейф. — Нет, никаких ритуалов не будет. У нас и так достаточно зацепок. Первое, у нас есть свидетель, который может опознать убийцу. Второе, с этим связан служащий магического сыска Ролар Соларский. А, как мы уже знаем, Магический сыск играет не на стороне закона Империи. Если уж в столице о разгуле нежити ничего до нас не знали — это очевидно.

— Кстати, вы не обратили внимание еще вот на что, — решила вставить свои пять медек я, — у нашего беловолосого убийцы на руке было кольцо с «молочным», как сказала Гала, камнем. Помните, такой же был у Лада.

— Сейчас, — Рейф кинулся к одной из своих сумок, порылся там и достал перстень, который я сняла с руки ренегата, — вот он. Как ни странно, но я с той ночи даже не доставал его, даже не вспомнил о нем, когда подавальщица рассказывала об убийце.

— Это тоже часть его особенности. Ни у кого из нас нет естественной защиты от ментальной магии. Вот перстень исподволь и заставляет забыть о себе, пока не попадет в руки менталиста. Все же это не побрякушка, а очень сильный артефакт.

— Но ты же вспомнила, —