Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор - Соня Марей

на востоке? Неудивительно, что его приняли за сумасшедшего. Вон, на первых порах Горн тоже думал, что у меня проблемы с головой. И хорошо, что я быстро сориентировалась.

В книге все выглядело более чем печально, но разве это значит, что со мной случится то же самое? Нет, с чего бы! Просто этот мир еще не знал упорства русских женщин, особенно акушеров-гинекологов.

Глава 34

Безумный гений

Дом Сальвадора Эйле был совмещен с лабораторией. Норвин, полистав магический справочник, узнал адрес, и уже через полчаса мы обивали порог.

— Да где его носит? — муж с раздражением подергал за шнурок от колокольчика.

Все утро нейт Блайн был хмур и задумчив, а я, чтобы ненароком не попасть под раздачу, не лезла с вопросами. Внутреннее чувство подсказывало, что он недоволен из-за меня. Еще и сопровождать решил, хотя раньше в мои дела не вмешивался.

Наконец, когда даже мое терпение готово было лопнуть, за дверью послышались шаркающие шаги. Заскрежетал замок, и в дверь высунулся нос.

— Кто вы такие? Чего надо?

— Вы Сальвадор Эйле? — спросил Норвин.

— Ну я. А вам чего?

Похоже, мы нагрянули не вовремя или этот человек просто гостей не любит. И да, я его даже понимала. Шуршишь себе над любимыми делами, трясешь колбами да пробирками, а тут на тебе, явились — не запылились.

— Нейра желает поговорить с вами.

— Пускай говорит побыстрее, — прозвучало с сухой усмешкой. — А то у меня эликсир стынет.

Норвин надавил на дверь, заставив ее открыться.

— Манерами вы не блещете, уважаемый нейт Эйле. Нам за порогом с вами разговаривать?

Тот пытался возразить, но было поздно. Муженек завалился в гостиную, жестом приглашая меня войти. Я увидела самого Сальвадора, он пятился, с опаской поглядывая на нас.

На вид я бы дала магу лет сорок с небольшим хвостиком. О том, что он давно не юноша, говорила залысина на макушке, чуть оплывшее лицо и сгорбленная спина. Серый костюм и длинный фартук из материала, похожего на незабвенный бриоль, были заляпаны пятнами неизвестного происхождения.

Откашлявшись, я вежливо произнесла:

— Доброго дня, уважаемый нейт Эйле. Я прибыла к вам по делу.

— По какому такому делу? Я человек занятой. Сразу предупреждаю — афродизиаками не торгую! — он строго погрозил пальцем. — Делать мне нечего. Я ученый маг, а не восточный лавочник!

Норвин сделал жест «рука-лицо» и вздохнул. Я же приветливо улыбнулась.

— Ох, нет, никаких афродизиаков. Я много слышала о вас, как о человеке широких взглядов, и что вы проводите различные опыты, разрабатываете новые лекарства…

Я старалась похвалить его и сразу расположить к себе. Наверное, он такой колючий и неприветливый, потому что привык к насмешкам.

— Я кое-что вам принесла, — открыв сумочку, извлекла футляр.

В него помещалось пять с колбочек размером с палец. Их закрывала крышка с магической печатью — она позволяла препаратам долгое время не портиться.

В глазах мага мелькнул интерес. Я достала один из образцов и покачала туда-сюда, взбалтывая мутную жидкость. Боковым зрением увидела, как скривился Норвин, будто его затошнило.

Ути-пути, какие мы нежные! Зато как людей поджаривать — так запросто.

— Что это?

Я передала склянку магу, и тот, сощурившись, внимательно осмотрел содержимое через стекло.

— В общем, узнав, что вы занимаетесь разработками новых лекарственных средств, я решила предложить вам попытаться изобрести противоботулиническую сыворотку, поэтому привезла материал…

По мере того, как я говорила, рот ученого открывался все шире и шире. Казалось, он не может поверить в услышанное.

— Вы говорите, что смогли победить ботулизм? — Сальвадор Эйле задумчиво почесал макушку, и в голосе его прозвучало уважение.

— Немного народных средств и магии. Но маги-целители есть далеко не всегда и не везде, часто людям помочь просто некому. Вот если бы вы смогли получить вытяжку, экстракт…

Мне казалось, я вижу, как в голове Сальвадора шестеренки крутятся быстрей и быстрей. Взгляд возбужденно забегал, руки затряслись.

— Я знаком с ботулизмом, это и правда страшная хворь, спастись почти невозможно… Давно мечтал изучить ее, но материал взять было негде, по заказу же не болеют. То, что в деревне случилась вспышка ботулизма, огромная удача. То есть не удача, а… Не важно. Идите за мной!

Переглянувшись с Норвином, мы пошли по коридору вслед за воодушевленным ученым. Он что-то бубнил себе под нос, и вот, наконец, распахнул перед нами дверь в светлое, облицованное плиткой помещение.

В центре стояло несколько столов с горелками, ретортами, заполненными цветными жидкостями, котелок, аппарат, подозрительно напоминающий самогонный. Полки были заставлены журналами, журналы валялись и на полу, в углу стоял аквариум с лабораторными мышами.

Из комнаты вело еще несколько дверей, и я даже подумать боялась, что скрывается за ними.

— Надеюсь, он на людях опыты не ставит? — спросил Норвин так, чтобы слышала только я.

— Боитесь, что он нас тут запрет и не выпустит?

Муж только фыркнул в ответ. Весь его вид говорил о том, что он мечтает поскорее убраться отсюда.

— Сейчас я работаю над лекарством от оспы, но, ясное дело, ничего вам не покажу. Это очень опасная и заразная болезнь. Для ее изучения я заимствовал гной из пустул заболевших. Чтобы получить материалы, мне пришлось отправиться в Родобад, в самое сердце эпидемии.

Из книг по географии этого мира я знала, что Родобад — слаборазвитое островное государство на юге.

— Конечно, это тайна, — добавил Сальвадор с усмешкой, а я заметила, как в очередной раз перекосило беднягу Норвина. — Меня арестуют, если узнают, что я подверг опасности заражения Флейвинг.

— Значит, у вас тут зараза под боком, а власти не в курсе? — вкрадчиво поинтересовался муж, и стальные глаза сузились.

— На какие жертвы только не пойдешь ради науки!

В этот момент во взгляде нейта Эйле засветилось почти безумство, он действительно стал похож на чокнутого исследователя.

— Клянусь, никто не пострадает. Если что-то пойдет не по плану, сработают защитные магические печати, наложенные мною, и лаборатория самоуничтожится. Вместе со мной, естественно.

Теперь перекосило уже меня. Да, наука требует жертв. Я вспомнила, на что шли исследователи прошлого.

Например, Зинаида Ермольева, прозванная госпожой Пенициллин, изучала на себе холеру и едва не умерла. Она же во время Второй мировой изобрела наш, русский пенициллин, потому что никто не хотел продавать СССР секрет его производства. И он получился лучше и эффективней