Сердца мира - Анна Цой

скорее всего ее вычислят, но остальных она обманет. Дальше шёл легкий морок на меня и прорисовка пути в сознании драконицы. На этом мои действия закончились.

Я села на грязный матрас и поджала под себя ноги. Все-таки это тяжело – чувствовать хоть что-то.

Королева моим жестом отряхнула платье и, довольно похоже улыбнувшись, постучала в дверь.

Странно было смотреть на себя со стороны, но это стоило того. Возможно, скоро я увижу свою маму. Если меня, конечно, не казнят за то, что помогла бежать Императрице.  Ее ждала казнь завтра на центральной площади, я уже шла нарушать приказ Магистра, сейчас же скорее всего сама понесу наказание.

Дверь скрипнула, но Королева не спешила выходить, даже наоборот – отступала в ужасе назад.

– Все играешь, да, Асгард? – послышался голос Вольтера, и Корделия опустилась на кровать.

Мужчина зашёл в камеру, оглядел замерших в ужасе нас и хмыкнул. Мой план полетел коту под хвост. Черт!

– И снова молчание, – Князь смотрел только на меня, значит видел сквозь мои иллюзии, – она хотя бы угрожала тебе? Или ты опять сама на все согласилась?

Я не смогла произнести и слова. Если Королева умрет здесь, то умрет и моя мама. А из-за магической сделки скончаюсь и я. Просто сгорю в огне.

– О Луна! Что она хотя бы тебе пообещала? – прорычал он и схватил меня за подбородок, заставив посмотреть на себя.

– Если она сейчас не уйдёт, то я умру, – сказала я и показала сгиб руки с меткой.

У Вольтера мой ответ вызвал бешенство с чернеющими глазами и желваками на скулах. Я же вырвалась и отбежала в угол, чувствуя, что меня сейчас и без метки убьют.

Князь тяжело вздохнул, успокаиваясь и беря под контроль эмоции. Затем взглянул на замершую в беззвучном крике Королеву и меня, вжавшуюся в угол темницы. Затем открыл портал, снял с нас иллюзию и махнул женщине на кровати рукой, отправив ее потоком воздуха в переход. Золотое кольцо схлопнулось, и мы остались один на один с разъярённым мужчиной.

Моя метка мигнула и исчезла, подтверждая выполнение условий.  Я облегченно вздохнула и тут же вздрогнула от прикосновения к щеке. Вольтер нависал надо мной и говорил:

– Дурочка! Ты даже не представляешь, что наделала!

Сердце билось как сумасшедшее, но я смогла справиться и с этим страхом. Теперь, когда я знала, что мама жива, я была сильнее.

Я опустила голову ниже и пробурчала в ответ:

– Я спасла собственную мать! Это главное. Из-за сделки Королева больше не сможет убивать, а мама будет жить, и однажды я выпущу ее. Даже если это будет стоить моей жизни!

Вольтер отошёл, хмыкнул и открыл портал.

– Мы уходим, моя грозная жертвенная птичка. Ты обещала мне ритуал.

Я кивнула и, вложив свою трясущуюся руку в его, вошла в переход. Возможно это и станет выходом из всей этой ситуации. И я приобрету свободу от человека, которого мы любим вдвоём – я и маленькая девочка во мне.

26

Война была окончена, не успев начаться. Я выполнила своё условие, получив даже больше, чем планировала. Моим верным спутником стала надежда на завтрашний день. Я верила, что завтра наступит скоро, стоит только подождать.

К замку вновь начали стекаться обозы и народ, да только сравнивать тех веселых людей, что приставали к нам с Мао и тех, кто шёл весь в крови и баюкал собственные раненые конечности, было невозможно.

Самым жутким видением за всю мою жизнь стала вереница обозов до самого горизонта. Люди несли, везли и тащили раненых. Их было настолько много, искалеченных, порой едущих на лошади, машущим мне рукой и пряча вторую – отрубленную по локоть. Тысячи и тысячи раненых.

За ними ехали повозки лишь с одним кучером. Трупы там лежали один на другом, порой не различимые и безымянные. Их везли домой. Туда, где ждут матери, жены и дети. Туда, где если не найдутся родственники, их похоронят в безымянной могиле с сотней таких же, отдавших жизнь и подаривших ее мне.

Они проезжали мимо, даже не останавливаясь. Они хотели домой.

Сложно не чувствовать себя грязной от крови тех, кто потерял жизнь ради тебя.

Несколько человек остались в замке. Мы так же сожгли тех нескольких, что были знакомы Вильгельму как его личная стража.

Огонь полыхал красным заревом, а я не могла сдержать слез. На душе было тяжело. Я чувствовала, что в их смерти была виновата сама. Будто лично убивала каждого, не жалея и не думая о последствиях.

Я лежала на крыше собственной башни и давилась слезами. Два с половиной месяца назад так же лежала и моя мама. Она горела, как и они, и я не могла ничего с этим поделать. Я слаба. Я тот маленький человек, что пережил битву, даже не замарав руки.

Я читала много книг о подселенках. Они не могут управлять носителем, однако при появлении смертельной опасности могли взять главенство на себя и защититься. Убить их можно, только убив носителя и дождавшись, когда «выйдет» сам симбионт. Но если где-то внутри из-за какой-либо причины умрет подселенец, то носитель даже не почувствует этого.

Так происходит при наличии сильного носителя и слабого подселяемого. Все почти наоборот, если носитель слабее. Получается что-то вроде паразитизма.

Но одно я уяснила с точностью – чтобы выпустить другого человека необходим ментально или физически слабый маг, который может контролировать ситуацию. Идеальным было мое прошлое состояние – я не хотела жить. Сейчас же я стала сильнее ментально, что было проблемой в проведении ритуала. Однако выход был, я должна была подвести собственный организм к границе смерти, выпустив Алессу и не умерев сама. Это было сложно, но у меня есть Вольтер, который будет следить за мной.

– Страшно? – задал вопрос Князь, сидя на кресле в углу подвала и наблюдая, как я расставляю свечи на начерченной на полу пентаграмме.

Я кивнула и поставила последнюю свечу на знак. Знаков было много, и занимали они весь пол комнаты, что возможно станет мне могилой или склепом. Не думаю, что мой дух уйдёт из этого вполне приличного места. Здесь тихо и чисто, а что ещё нужно? Кошмар, о чем я думаю.

– Я не дам тебе умереть, – сказал мужчина, и мне стало легче.

Если Вольтер пообещал, то так и будет. Это я уяснила ещё тогда, когда чёрный барьер загородил небо и не позволил тысячам людей стать пеплом.

– Нам обеим, – сказала я, глядя ему в глаза.

То, что я собиралась