Наталья Галкина - Белая ночь

— Хорошо, посмотрим…

Мы позавтракали все вместе, потом каждый занялся своими делами. Эрик собирался уходить. Ему нужно было спешить на работу. Алекс тоже в девять часов должен был оказаться в офисе своего работодателя. Поэтому они с отцом сели по машинам и уехали. Здесь, в Швеции иметь несколько автомобилей в семье было вполне обычным делом. Не удивлюсь, если и у Элен есть своя.

Мы остались с ней вдвоем. Я помогла убрать со стола. По большому счету, особо делать было нечего. Все, что от меня требовалось, это просто загрузить посуду в посудомоечную машину. Но я делала это очень старательно, изображая занятость. Больше всего меня пугало, что Элен решит затеять со мной какой-нибудь серьезный разговор о наших с Алексом дальнейших планах. Я даже думать сейчас об этом не хотела, а не то, что обсуждать этого с его матерью. К тому же, я все-таки запомнила ее взгляд сегодня утром. Мне кажется, у нее остались ко мне некоторые вопросы. Но, к счастью, то ли разгадав мои мысли, то ли по другой причине, но она не стала касаться серьезных тем. Мы просто болтали с ней о разных пустяках, и постепенно моя нервозность ушла. Она вообще умела располагать к себе людей. Ей это удавалось без труда.

— Алекс так любит этот дом, — сказала я, когда мы с ней поднимались на второй этаж по широкой лестнице, — я видела, как у него загорелись глаза, когда он вошел на порог.

— Да, — улыбнулась Элен, видно, эта тема очень нравилась ей, — мы переехали сюда в тот год, когда он родился. Можно сказать, что Алекс взрослел вместе с ним. Когда мы поселились здесь, в доме было очень пусто. Со временем появился весь этот интерьер, но совсем не сразу.

В этот момент она открыла дверь в комнату Александра и пригласила меня внутрь. Я задержалась на пороге. Почему-то мне стало неловко, как будто я подглядываю за чужой жизнью.

— Я помню каждую мелочь: вот этот столик мы нашли в каком-то антикварном магазинчике в Брюсселе, — Элен любовно провела ладонью по гладкой поверхности столешницы. — Помню, как мы измучились, пока довезли его в Швецию. Он никак не хотел влезать в наш автомобиль — слишком широкие у него ножки, но Эрик не собирался сдаваться. Он вообще очень упрям.

Элен засмеялась. В ней было так много тепла и любви, которой хватало и на меня тоже. У меня защемило сердце — она воспринимала меня почти своей семьей. Она слишком добра ко мне — это неправильно! В этот миг мне захотелось все рассказать ей, чтобы она поняла, какая я на самом деле. Но, конечно, я знала, что мне просто не хватит духу сделать это.

— Тут стояла раньше детская кроватка Алекса, потом побольше… — она задумчиво оглядела комнату. Я поняла, что на нее нахлынули воспоминания, и старалась не дышать, чтобы неверным словом вдруг не помешать ей. Мне даже захотелось уйти, чтобы не чувствовать беся здесь чужой.

Потом Элен показала мне весь дом. Мы обошли с ней все комнаты, про каждую она рассказывала с огромным удовольствием, видно было, что интерьер она создавала своими руками, и он очень много значил для нее.

В гостиной сегодня было светло. Занавески оказались уже раздвинуты, и яркое утреннее солнце согревало комнату своими лучами, придавая ей еще более уютный вид. Мы сидели на диване, Элен долго рассказывала о своей жизни в Швеции, о детстве Алекса и о том, как она была рада, что он выбрал себе именно русскую девушку. Я понимала, что она всегда была одинока среди шведов, и мысль о том, что в ее доме появится еще одна русская душа, приводила ее в восторг. Наверно, именно поэтому мы с самого с самого начала нашли общий язык. Мне даже на минуту показалось, что в принципе ей подошла бы любая девушка, только бы русская. Но я тут же обозвала себя неблагодарной. Нельзя было так думать о людях, тем более которые хорошо к тебе относятся!

В то утро мы долго говорили с Элен о Питере. У нас было с ней много общего — она тоже родилась в этом городе. Она любила его, так же как и я. Просто со временем, ей пришлось перенести свою любовь на Стокгольм. В целом они очень похожи, так сказала мне Элен. Сегодня мне как раз предстояло это оценить.

— Я всегда скучала по Питеру и по родителям тоже, — я поняла, что эти слова она говорила отнюдь не каждому, — моя жизнь совсем не была такой сказочной, как думали мои подруги, когда я уезжала. Мне многим пришлось пожертвовать ради этого замужества. А теперь уже слишком поздно, чтобы что-то изменить.

Наверно, она говорила о родителях. Действительно, ее жизнь сложилась очень трагично. Ей так и не удалось воссоединить семью.

— Но я рада, что Алекс сделал то, чего не удалось мне. Я всегда старалась, чтобы в нем было больше русского, чем шведского. Как ты думаешь, у меня это получилось?

— Более чем, — улыбнулась я.

— Конечно, даже девушку он приглядел именно в России, — она шутливо всплеснула руками. Я не удержалась и рассеялась.

— Дед очень любил его, — Элен снова погрустнела. — Мы не виделись с родителями с того дня, когда я уехала в аэропорт… Уже потом мы перезванивались с ними, но так и не увиделись. Вообще отец стал каким-то странным перед самой своей смертью. Он все чаще говорил мне о вечности и о смысле жизни, как будто знал, что ему осталось недолго…

Я вздрогнула. Может, он и впрямь знал свою судьбу?

— Он всегда заваливал Алекса подарками. Книги, рукописи, какие-то безделушки. Он часто слал нам посылки. Некоторые так и лежат у нас в кладовке нераспечатанными.

От этих мыслей Элен повеселела.

— Я так думаю, дед всегда втайне надеялся, что Алекс однажды тоже загорится его страстью к исследованиям. Но он пошел характером в отца. Мой сын слишком серьезен, чтобы увлекаться чем-то.

О чем бы Элен не начинала рассказывать, разговор всегда приводил ее к Александру. Я поняла, что она очень его любила, Алекс был для нее всем. Как жаль, что я не могла сказать то же про себя!

— Ты необычный человек, Саша, — вдруг сказала она, неожиданно сменив тему. — Ты так близко к сердцу приняла беду Алекса, хотя совсем не обязана была этого делать.

Я напряглась, почуяв недоброе. Элен продолжила после секундного раздумья.

— Ответственная, самоотверженная и не по-женски сильная. Именно такую девушку каждая мать мечтает видеть рядом со своим сыном… — она внимательно посмотрела мне прямо в глаза. — Но я хочу тебе сказать, что ты ничего нам не должна. Это я теперь твоя должница. Спасибо, что ты вернула его мне.

Я застыла. Что она имела в виду? Конечно, она заметила мое сомнение. От ее глаз ничего не ускользнуло. Как я могла хоть на минуту себе представить, что сумею ее обмануть?! Я отвела глаза.

Элен в ответ обняла меня и прижала к себе. Так мы сидели молча некоторое время. Нам обеим и без слов было все понятно.