Изменчивая судьба - Тэмми Блэквелл

Альфа-Стаи атаковал, и Хэнк пригнулся, а потом метнулся вперед яростью зубов и когтей. Не сомневаясь, что он может позаботиться о себе, я повернулась к следующему нападавшему.

«Как раз вовремя, Тал».

Еще несколько минут, и армия, собранная нами в последнюю минуту, мстила бы за нашу смерть, а не сражалась бы бок о бок с нами.

«Большинство прибыло прямо перед закатом, а потом нам пришлось пересекать весь город в зверином обличье, — последовал ее ответ. — Ты серьезно не подумала осмотреть поле перед обращением? Если бы ты сказала мне вчера, где пройдет сражение, все прошло бы более гладко».

Я бы оправдалась, но была слишком занята сражением за свою жизнь. Я не знаю, какова человеческая война. Мне никогда не доводилось таиться в укрытии на Ближнем Востоке, пока вокруг раздавались выстрелы и взрывы, но я не могла представить более ужасных звуков, чем слышала в этом сражении. Рычание и вой. Скулеж и хныканье. Я постоянно искала знакомые голоса, прислушивалась к звукам триумфа или боли.

Мы с Лиамом сосредоточились на Стратиго и Таксиархо. Я пыталась источать доминирование, принудить к подчинению, но не получалось. Я это понимала, но все равно старалась. Я не считала, скольких убила, хотя знала, что их лица будут преследовать меня во снах. С другими, которые просто пришли защищать свою Королеву, было проще. Некоторые покорялись мне, и значит, я могла оставить их в живых. Так получалось не всегда, но все же случалось. Может, это всего лишь союзники, которых я по ошибке приняла за врагов, но мне нравилось думать, что это не так.

Иногда я мельком видела других. Лиам был как всегда великолепен. Как и я, он старался внушить подчинение или просто ранить противников, но когда не оставалось выбора, он убивал быстро и без колебания. Джэйс работал в паре с Джошуа, который размахивал мечом как гладиатор. Один раз я даже увидела койота и была уверена, что это Маки. Он не был в гуще сражения, другой Хэйган нарочно удерживал его с краю.

Сражение как будто длилось вечно, но я знала, что прошло не более получаса, и на небе начало подниматься солнце. Менее доминантные первыми упали на землю, содрогаясь от обращения. Мы с Лиамом оставались в волчьем обличье до самого конца, охраняя остальных вместе с Джошуа, все еще вооруженным мечом. Не знаю, были ли у оборотней правила схватки, но мне казалось, что нападать на оборотня в момент обращения нельзя.

Поле выглядело именно так, как в видении Талли. Всюду кровь. Пусть большинство ран заживет во время обращения, их кожа будет покрыта пролитой кровью. Но не все исцелятся. Я проходила через массу извивающихся тел. Хэнк стал первым, на кого я наткнулась. Я понимала, что ему сражение далось особенно тяжело, но он быстро обращался. Я порадовалась за него, ведь Лиаму не пришлось терять еще одного «отца».

Джэйса найти оказалось сложнее. Облегчение при виде его в процессе обращения почти перевесило странность и мерзость от вида его в процессе обращения.

«Скаут?» — даже в мысленном голосе Талли слышались слезы.

«Джэйс в порядке».

«Знаю, но Тоби…»

Я бросилась бежать, ища его по запаху. Я перескакивала через тела, которые были наполовину животными, наполовину человеческими, но следила лишь затем, чтобы ни на кого не наступить. Я нашла его в стороне от остальных. Он был в человеческом обличье, и уже давно. И снова последняя попытка выжить провалилась.

Перед его телом лежал другой оборотень. Все еще будучи по большей части койотом, он рычал и щелкал зубами, когда я подошла.

«Талли, можешь поговорить с Маки?»

«Он этого не делал, Скаут».

Я это уже знала. Маки не мог бы справиться с Тоби, и горе, исходившее от него, было осязаемым.

«Скажи ему: что бы ни случилось, он должен остаться здесь. Если он позволит кому-то, помимо Хэйганов, дотронуться до тела, то пожалеет, что не умер сам».

«Скаут…»

«Скажи ему».

«Это приказ от моей Альфы?»

Мой взгляд не мог оторваться от тела, лежавшего на земле. В голове замелькали воспоминания. Тоби еще ребенок, уговаривает Чарли, Джэйса и меня стырить драгоценный арбуз дедули Хэйгана. Тоби выходит из родильного зала с ослепительной улыбкой, держа на руках Лэйна. Тоби выходит из самолета после девяти месяцев в Ираке, и слезы катятся по его щекам, пока он бежит к своей семье. Тоби стоит перед Альфа-Стаей и просит их отпустить меня.

Храбрый, сильный Тоби. Будь я проклята, если позволю ему умереть впустую.

«Да. Давай сделаем это».

***

К слову об Альфах, пора нам с Сарварной побеседовать лицом к лицу. Я обратилась возле своей одежды. Это казалось жульничеством, поскольку всем остальным пришлось остаться голыми, но я ни за что не встречусь с ней с голыми сиськами, пока вокруг куча парней. Лиам, надевший джинсы, ждал меня, когда я превратилась и оделась.

— Тоби мертв, — ужасное приветствие, но я ничего не могла поделать. Я должна была выпустить из себя эти кошмарные, гнилые слова. — Они убили Тоби.

Лиам тыльной стороной руки смахнул слезы с моих щек.

— Мне так жаль. Он был хорошим мужчиной.

— Как мне сказать Чарли? О Боже. Как мне сказать Лэйну? — мое сердце разрывалось на куски. Я не сомневалась в этом, ведь было так больно.

— Скаут, тебе надо дышать.

Разве он не видит, что я пытаюсь?

— Кого еще? Кого еще мы потеряли?

— Мы потеряли примерно пятерых. Рука Джошуа похожа на котлету, но он заверяет меня, что все заживет. Остальные должны быть в порядке после обращения.

— И это мое единственное милосердие.

Я не вздрогнула, и это наверняка взбесило ее. Она попыталась подкрасться к нам, но даже запах крови не мог скрыть ее запах от меня.

— Сдайся сейчас, и я просто изгоню остальных.

Я думала, что не буду готова к этому моменту, что увижу в ней слишком много человечности и не смогу дойти до конца. Смерть Тоби изменила все. Мне плевать, что она любила своих родителей, и что младшая сестра ее обожала. И если она считала меня демоном, то она сама сделала меня такой.

— А если не сдамся?

— Мы начнем заново, но в этот раз раны не заживут так быстро.

Я посмотрела на поле, хотя это зрелище уже год не стиралось из моих мыслей.

— Пожалуй, это не лучшая идея, Сарварна. Как ты могла заметить, большая часть твоей Альфа-Стаи погибла, — и я до конца дней буду нести на себе бремя вины за это. — Ты готова потерять