Бродяга (СИ) - Риз Лаванда

— У тебя кровь Ярос. Я же предупреждала! — теперь уже Хайди демонстрировала свой суровый профессионализм. — Лучше бы это разошлись швы, чем открылось кровотечение. Кьяра срочно носилки!

— Стоять! — зашипел Яр, но этого хватило, чтобы Кьяра остановилась.

— Женщины решили свести меня с ума? Вы не будете здесь командовать! — и он действительно выглядел взбешенным. — Я участвовал в трёх военных компаниях, это не первое моё ранение, и как вы уже заметили — я давно не мальчик! В отсутствии Ровера — я здесь решаю, кому что делать. Ясно?

— Предельно, — спокойно кивнула Кьяра. — Ты не мальчик — ты мужчина с атипично граненной психикой, с ужасным просто кошмарным характером, с большим опытом, ты умеешь нравиться потому, что тебе есть чем привлечь, и так же легко ты заставляешь себя ненавидеть, потому что к этому у тебя отдельный талант. Чего ж не ясно — ты капитан. Но ведь не доктор? — с упрёком посмотрела она на него, вызывающе вскинув брови.

— Зато ты у нас лучше всех, соблазнительная мокрая воительница, — только и вздохнул Яр. — Справа от тебя находится прибор — иррадирующий маяк. Подай мне. Тан собрал его и вот это как раз талант, — взяв из её рук прибор в форме ромба, и присоединив его к главному порту питания, Яр развернул сложноспектральную голограммную карту галактики. — В Ская и Тана вживлены датчики жизнедеятельности, очень хитрые маленькие жучки, и имперцы их вряд ли смогли обнаружить. Если они всё ещё живы — прибор выследит и вычислит точку их месторасположения.

— Если ты хочешь истечь кровью — можешь не обращать на меня внимания, — вставила Хайди как бы между прочим с очевидно упрекающей интонацией.

— За это время ты могла уже десять раз сбегать за носилками, — уколол её своим взглядом Яр, после чего она тут же скрылась.

— Вы с ней совершенно не похожи, — посмотрел он на Кьяру, но та не реагировала. Всё её внимание было приковано к карте. Программа очень быстро отсекала проверенные зоны, и когда карта свернулась в один сегмент, развернувшись в обнаруженном квадрате, в котором пульсировали две крохотные красные точки — Кьяра вдруг разрыдалась, не в силах больше сдерживаться. Она плакала горько, надрывно, закрыв лицо ладонями. Её плечи всё время вздрагивали, но Яр так и не решился прикоснуться к ним, хотя и не отрывал от них глаз.

- Что случилось? — влетела испуганная и запыхавшаяся Хайди.

- Она плачет.

— Да неужели? Я спрашиваю почему рыдает моя сестра?

— От того, что Ровер всё ещё жив. И от того, что они находятся на орбитальной тюрьме, название которой переводится как «сухой лёд». Тхаа-лин, — произнес Яр на одном из наречий галактики. — И потому что вероятнее всего их пытают. Она плачет от безысходности. Она плачет от того, что любить и терять слишком болезненно.

— Но ты что-то не выглядишь слишком расстроенным, — заметила ему Хайди, навсегда лишив себя этим возможности понравиться скворанину.

— Мы давно приговорены к смерти. И мы уже несколько лет готовы к такому финалу, — тихо процедил Яр. — И в данный момент я сильно сожалею только о двух вещах. Это то, что я сейчас не с ними.

— А второе? Ты сказал, что это две вещи.

— А вот второе тебя не касается!

Медленно приоткрыв глаза, Яр скривился. Но не от дикой боли, хотя шов всё ещё продолжал ныть, а от того, что увидел сидящую возле своей постели Хайди.

— Ты что теперь ещё и моя сиделка?

— Я слежу за состоянием моего пациента.

— Как Кьяра?

— Прогнала меня, запретила подходить. Она не ест, не спит и отказывается со мной разговаривать. Сидит и безотрывно пялится на эту карту.

— Сколько уже?

— Двенадцать часов, — вздохнула Хайди.

Молодая женщина переживала, смолчав о том, что тоже не может сомкнуть глаз или впихнуть в себя подобие пищи. Хайди уже по-настоящему волновалась за сестру, которая так и не соизволила поговорить, объяснить, что же с ней произошло с тех пор, как они расстались. У Хайди к Кьяре больше не было доступа, младшая сестра отдалилась и стала для неё почти чужой. Кьяра замкнулась, это было видно по её глазам, что боль внутри неё разрастается с устрашающей силой, но к себе её сестра почему-то подпускала только этого скворанина.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я что так долго спал?! — недовольный собой, протянул Яр. И после минутной паузы он вдруг подозрительно сощурился. — И у тебя ни разу не возникло соблазна убить меня? Ты ведь не Кьяра, ты меня не знаешь, для тебя я враг. Наши расы воюют. Ты служишь Империи — я скворанин. Ты должна ненавидеть меня хотя бы из патриотического чувства. Ну-ка ответь мне доктор Сноу, что тебя остановило? Потому что я что-то не припомню момента, когда это мы успели с тобой подружиться.

Закусив губу, сжимая и поочередно разжимая сплетенные пальцы, Хайди подняла на него свой осторожный взгляд серых глаз.

— Это ради Кьяры. Просто я люблю свою сестру, а ты дорог ей. Мы всегда слишком беспокоились о ней.

— Хм, ну хоть что-то у нас с тобой общее, — хмыкнул скворанин. — Отбуксируй меня к ней. Хочу прочистить нашей девочке мозги.

Но как только Хайди привела носилки на капитанский мостик, Яр тут же спрыгнул с них, опустившись в ногах у Кьяры, которая, не обращая ни на кого внимания до сих пор сидела в кресле пилота, глядя на мигающие красные точки.

— Кьяра, Роверу было бы спокойнее, знай он что рядом с тобой остался кто-то из круга, что о тебе будет кому позаботиться. Теперь я должен оберегать тебя, а ты должна прислушиваться к моим словам. Что толку от того, что ты себя изведешь? — для начала как можно мягче произнёс Яр, зная, что в любой момент, поддавшись скачкам эмоций может наорать на неё.

— Когда меня укусил паук — ты предложил меня убить, а он изо всех сил пытался меня спасти и спас, — опустошенно выдавила она. — Он ни разу не пытался меня обидеть. Он так любит жизнь. Он такой яркий внутри. Без него мы просто потухнем. Я никогда себе не прощу, если не попытаюсь бороться за него.

— Какое-то время назад мы с Ровером уже прощупывали подобную криотюрьму. Это неприступная крепость Кьяра. Капитолий на Альбусе не так тщательно охраняется, как тюрьмы. Там трёхступенчатая система защиты. Нужна армия, потому что при малейшей атаке — Империя бросит туда военный флот. Я готов бороться, скажи как?

Выражение её лица мгновенно изменилось, она ожила, стремительно прильнув ладонями к его лицу, наклонившись к Яросу как можно ниже:

— У меня есть план, — уверенно выдохнула Кьяра. — Он сработает, если их погрузят в стазис, а не просто вышвырнут в космос. И мы не будем брать тюрьму штурмом — они будут вынуждены нас впустить. Мы подделаем чипы и представимся комиссией из юстиции. Потому что между юстиционной службой и исполнительной властью постоянно возникают нестыковки. И если Ровера и Тана поместят в криокапсулы, то наверняка это будет юридически незаконно, по протоколу их обязаны судить. А так, это умышленное превышение полномочий и расхищение имущества великой Империи. Мы санкционируем изъятие не проведенных капсул и заберём наших парней. Потом соберём агрегат, который их разморозит. Доктор, который будет следить за процессом — у нас уже есть. Понадобятся средства и добровольцы из сопротивления.

— Всего лишь? — терпеливо выслушав её, с горечью хмыкнул Яр. В его синих глазах отражалось обожание и сострадание к этой девушке. В эту минуту скворанин очень четко чувствовал поражающую её боль.

— Но ведь мы это сделаем, правда? — а в её глазах надежды было больше, чем могло уместиться на этом корабле. Но Яр несмотря ни на что, на все свои сомнения и скептицизм, всё равно уверенно кивнул.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да. Я с тобой, — она не оставляла ему выбора, и он согласился только ради неё, только чтобы свет в этих глазах не погас.

С благодарностью погладив его по щеке, измученная девушка неожиданно поцеловала его в губы. Продлевая поцелуй, Яр мягко стащил её с кресла на пол, усадив её к себе на бёдра. Обвив его ногами, не отпуская его лица, Кьяра полностью отдалась этому проникающему, отнюдь не невинному поцелую, больше похожему на слияние. Руки и поцелуи Яра успокаивали её, снимая напряжение этого почти сумасшествия. Она брала от него уверенность и силу. Чтобы не тронуться от горя ей был нужен этот смелый язык и его шарящие по её телу ладони.