Евгения Александрова - Сковать шторм (СИ)

— Что за времена, — посетовал Брангар, возвращаясь к ним. — Давненько я не видел, чтобы было столько пойманных нарушителей. Прошу следовать за мной.

Внутри воздух дохнул сыростью и теплом. Их встретил ещё один Серый, повыше ростом и постройнее лысого знакомого. Они о чем-то переговорили и вместе пошли по узкому коридору.

Пламя факелов, освещавших чёрные каменные стены, чуть вздрогнуло от потока свежего воздуха. Повернув направо, они пошли вдоль длинного ряда камер. Те были тёмные, тесные и очень узкие, закрытые массивными решётками. Пустых не было: из каждой следила, порой, не одна и не две пары глаз. Здесь были и мужчины, и старики, и женщины, и даже дети-подростки. Да, видать, перед началом войны Служители просто решили загрести в темницы всех подряд, кто вызывает хоть малейшее подозрение.

В конце коридора зияла открытая решетка. Эрик решил, что их определят туда, но Серый качнул головой и показал дальше. Они поднялись по узким, лихо закрученным ступеням на самый верх и оказались на последнем этаже одной из башен — Эрик успел мельком глянуть в узкий проём в стене.

— Я пошел вам навстречу, капитан Дельгар, — сказал Брангар, доведя их до другой камеры. Она отличалась от тех, что внизу: тут казалось просторнее, из узкого отверстия под потолком, забранного решеткой, падал косой луч заходящего солнца. — Это лучшее, что мы можем предложить. Остальные забиты под завязку. Но это ненадолго. Надеюсь, такое размещение вас устроит.

— Не стоит теперь строить из себя гостеприимных хозяев, господа, — презрительно усмехнулся Алекс. — Нам-то не выбирать.

— Вам сообщат, когда состоится рассмотрение дела, — задетый его тоном скупо ответил Брангар и повернулся к выходу.

Двое солдат заставили Эрика и капитана шагнуть внутрь, а Джейне велели ждать. Один подошел, чтобы освободить капитана, а второй ивварец приблизился к Эрику. Тот уже засунул свободные руки в карманы и приветливо улыбнулся. Стражник что-то сердито прошипел, развернулся и покинул камеру, накрепко закрыв за собой дверь. Тяжелый ключ повернулся в замке и после занял свое место в связке на поясе у долговязого Серого.

Брангар указал на Джейну, солдаты открыли камеру напротив и проводили её туда. Напоследок девчонка обернулась к ним с Алексом и бросила на капитана такой взгляд, будто ещё надеялась, что он может спасти. Тот только покачал головой.

Камера оказалась узкая и длинная. Луч вечернего солнца разогнал полумрак и позволил разглядеть её получше. На холодном полу была разбросана солома, у стен стояли четыре узкие деревянные койки с тонкими и прохудившимися одеялами. Посреди камеры даже был небольшой стол с огарком и полупустым кувшином. А на дальней койке безмолвно и незаметно сидел старик. Так незаметно, что Эрик почти не чуял его присутствия.

Спит или притворяется? Или ему всё равно, что в камеру подселили новеньких. Может, они тут сменяются каждый день.

Эрик занял койку у решётки. Ну что ж… Не хуже, чем в кубрике, и даже чем-то его напоминает. Таких камер в башне, судя по всему, всего несколько и они не забиты под завязку, как внизу. На первых этажах людей напихали в клетки, как тюки с грузом в трюм: лишь бы побольше влезло. Брангар же, видимо, и правда старался отвести для капитана местечко поуютней.

Алекс ещё ходил по камере, поглядывая на безмолвного старика и на свет за решёткой, будто ждал, что сейчас оттуда прилетит весть о его освобождении.

— Не знаю как ты, а я пожалуй, посплю, — Эрик скинул сапоги и вытянул ноги.

Усталость навалилась тяжестью на плечи после двух дней, проведенных без нормального отдыха. Эрик вытянулся на жёсткой койке и не заметил, как провалился в глубокий сон.

Снова та же камера. Видимо, наступило утро, хотя свет падал на каменные плиты очень приглушенный. Эрик закрыл глаза, пытаясь удержать в памяти приятный сон с участием кудрявой и загорелой красотки и забыть о том, где находится. Но красотка ускользнула, растворилась в серой дымке.

Стало понятно, почему так темно. На улице шел дождь, стуча по крыше. Грома не было, только монотонный ритм капель. И еще какой-то звук, похожий на хлопок. Эрик приоткрыл один глаз и увидел капитана на соседней койке, мерно подкидывающего и ловящего одной рукой яблоко. Сам Алекс растянулся, закинув ногу на колено и положив руку за голову.

Эрик поднялся. Он что, пропустил завтрак?

И правда на полу у решётки стояла тарелка, накрытая сверху даже куском хлеба. Да их тут балуют! Эрик в еде был неприхотлив — после пары лет хождений по джунглям мог съесть всё, что покажется хоть немного подходящим. А уж холодная каша далеко не худший вариант.

Мельком бросив взгляд на капитана, Эрик заметил его нетронутую порцию. Ну-ну. Ждёт, наверное, особого приглашения за императорский стол. Алекс только молча подкинул и снова поймал яблоко.

А потом неожиданно заговорил:

— Приятного аппетита.

Эрик молча отвесил полупоклон, подобрал под себя одну ногу и принялся за еду.

— Зачем тебе нужна была книга? Ты ведь всё равно в ней ничего бы не понял.

— А мне она и не нужна. — Эрик дотянулся до графина с водой и плеснул в кружку. А потом соизволил пояснить: — Мне нужна свобода. А может, я хотел помочь и девочке, её вина только в излишнем любопытстве. Могли отпустить, — Эрик пожал плечами.

— Это ведь ты надоумил её вытащить книгу и чуть не убил. — Алекс поймал яблоко и сел, первый раз с момента ареста внимательно глядя Эрику в глаза.

Убил? Так вот что за бесовщина творилась тогда в каюте, которую он почуял.

— Откуда я мог знать? — только огрызнулся в ответ Эрик. — Я не видел в ней способности к магии. В любом случае ты, как особа знатная, мог и отвертеться. А вот нам рассчитывать не на кого.

— Угу. Раз не знаешь — значит, можно рисковать чужой жизнью? Можно подставить меня, угробить её… Тебя что-нибудь, кроме собственной шкуры, волнует?

Эрик усмехнулся.

— Не учи меня жить. Тоже мне, герой. Которого самого пришлось спасать и вытаскивать с острова…

— Это было в твоих интересах, — припечатал в ответ Алекс.

Тут в камере напротив показалась проснувшаяся Джейна. Она добрела до решётки, потёрла глаза и поёжилась, закутавшись в куртку.

— Доброе утро. — Сегодня Алекс, видимо, решил проявить все чудеса вежливости. — Вернее, уже день.

— Сколько времени? — пробормотала она с хрипотцой.

— Точно больше полудня, — ответил Эрик, оглядев её помятый вид. Выгоревшие на солнце волосы примялись, одежда растрепалась. Но всё же, перестав строить из себя пацана, Джейна стала свободней и могла казаться миленькой. Хотя в его вкусе всегда были более фигуристые…