Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

пуповину и, чуть её натягивая, начал помогать выйти последу.

Наконец, тёмное пятно вышло из Листерина и с влажным чмоканьем плюхнулось на каменный пол портального зала. Я услышал как что-то капает на пол.

— Оме, что это? — спросил я Листерина.

— Извините, Ульрих, мой мочевой пузырь не выдержал, — смущённо ответил он, занятый ребёнком.

Листерин помочился, но капель не прекращалась. Я насторожился.

— Посмотрите, оме, что это может быть, — попросил я его.

Листерин пошевелился.

— Кровь…, - растерянно прошептал он.

Ощупывая живот Листерина, я почувствовал, что он спал, но вот становиться твердым не спешил — значит, возможно маточное кровотечение. Эх, холодненького бы чего ему на живот, но где его взять?

Температура в портальном зале росла и нам становилось трудно дышать.

Поискав что-то ещё из приготовленных рубашек, я нашарил ещё одну сорочку и, сложив её несколько раз пристроил в промежность Листерина.

— Оме, что вы чувствуете? — поинтересовался я.

— Ничего, у меня ничего не болит, всё хорошо, Ульрих, — ответил он.

— Если есть чем, можете покормить ребёнка, — сказал я ему.

— А уже можно? — спросил удивлённый оме.

— Не только можно, но и нужно. И он поест и у вас молоко пойдёт, — сообщил я Листерину.

— Да, наверно я смогу, — завозился Листерин, расстёгивая одной рукой рубашку, а другой придерживая ребёнка.

Все его действия я видел энергетическим зрением как движение человеческого тела, состоящего из контура и разноцветной сине-зелёно-красной сетки. Красный — цвет удовольствия и удовлетворения находился в основном в голове Листерина, а всё остальное тело выглядело в виде зеленовато-голубой сетки электрических сигналов, особенно ярко видных в местах прохождения нервных волокон.

Пожамкав рукой левый сосок, Листерин приложил к нему такой же синевато-зелёный контур ребёнка. Тот удовлетворённо зачмокал, наливаясь красноватым цветом.

— Есть чем кормить? — спросил я.

— Да, — и по его ответу и появлению в голове красноватого свечения я понял, что оме улыбается.

Ещё раз осмотрев тело Листерина ниже пояса, я убедился, что его растянутая родами матка никак не желает сокращаться, а её бледно-голубой с вкраплениями желтизны цвет постепенно гаснет.

Отмирает что ли? Это как!

Паника охватила меня. Листерин, судя по всему, умрёт! Уже умирает.

Чёрт! Куда я с двумя беспомощными! Один псих, второй вообще только родился!

Глухо застонав сквозь зубы, я сел на скамейку рядом с Листерином.

— Что с тобой, Ульрих? — тихо спросил он, умиротворённо любуясь ребёнком.

— Нет, нет, ничего, раны опять заныли, — ответил я родившему оме, не желая его беспокоить тем, что я увидел, — как вы ребёнка назвать хотели?

— Винрих. Винрих фон Юалд. Барòн Винрих фон Юалд, — ответил Листерин, улыбаясь.

— О, барòн. Барòн, — шутливо обращаясь к ребёнку снова спросил я, — а где ваша барòния?

— Оме Ульрих, — также шутливо отвечал за ребёнка Листерин, — наша барòния находится у границ Барбанула, это самая большая барòния в бывшем Великом герцогстве Лоос-Корсвар. Ой, извините меня, оме Ульрих, — спохватился Листерин, вспомнив откуда родом Ульрих.

— Ничего, — ответил я, — лучше скажите мне, сможете ли вы встать.

— Не знаю, голова кружится, — едва слышно ответил Листерин, прислушиваясь к своему состоянию, — оме Ульрих, скажите мне, — он завозился и я увидел как оме рукой проверяет тампон в промежности, — ох…, кровь течёт и течёт. Оме, обещайте мне, что… если со мной что-то случится… вы позаботитесь о ребёнке. Обещайте мне, — он крепко схватил меня за руку ледяными пальцами.

— Обещаю, оме… да вы и сами скоро сможете о нём позаботиться. Вот сейчас мы отлежимся немного, пройдём в портал, а там… нам помогут, вас посмотрит целитель и вы с ребёнком будете жить долго и счастливо. Он вырастет хорошим искусником, самым знаменитым во всей Тилории. Вот увидите. Точно вам говорю.

Я уговаривал Листерина, а сам с замиранием сердца следил за тем, как постепенно гаснет голубоватый свет электрических сигналов в его теле. Кровотечение не прекращалось и сейчас Листерин умирал, истекая кровью. Сложенная в его промежности рубашка полностью пропиталась и сейчас кровь неспешными крупными каплями капала на пол под скамейку на которой лежал оме.

— Оме, давайте собираться, — желая отвлечь Листерина, я пытался занять его (да и себя тоже) хоть какой-то деятельностью.

— Да, да, оме, надо собираться… Вы знаете, оме, как-то мне тяжело дышится, — сказал он в ответ.

— Ну это вполне объяснимо. Наверху завал, он не пропускает воздух. Поэтому готовьтесь, оме, нам с вами надо идти через портал. Сейчас мы оденемся и все вчетвером пойдём. Кстати, оме не знаете куда ведет этот портал? — задал я вопрос.

— Нет, Ульрих, супруг не говорил об этом. Я его тоже не спрашивал, — слабым голосом произнёс Листерин.

— Оме, давайте я помогу вам одеться, — снова обратился я к Листерину.

Пошарив руками вокруг Листерина, я с его помощью нашёл трусы и штаны, которые мы сдёрнули с него до начала родов. Касаясь его рук, я почувствовал, что кровопотеря сказывается на нём самым неблагоприятным образом: температура тела упала, он покрылся холодным липким потом.

Подумав, я предложил:

— Оме, давайте пока ребёнка пеленать. Мне ничего невидно, а вы сможете его спеленать и потом мы с вами понесём его.

Листерин привстал, положил ребёнка рядом с собой и начал расстилать одно из захваченных нами покрывал. Положив на него шёлковую сорочку Шиарре он уложил на него маленького Винриха и начал пеленать его. Сделав конверт (я его ощупал) он обернул ребёнка покрывалом.

Возня с ребёнком совсем доканала оме. Силы оставили Листерина. Он снова лёг на скамью и тяжело дышал. Кровотечение усилилось.

— Оме, обещайте мне… позаботиться…, - схватил он меня за руку и не отпускал.

— Хорошо, Листерин, обещаю, я сделаю всё, что смогу, — ответил я.

— Оме, здесь у меня, — Листерин показал на свой развязанный узел (ну то есть я понял, куда он показывает, наблюдая его энергетический сулуэт), с вещами, которые мы так и не смогли собрать, — деньги и драгоценности… деньги золотые — 120 талеров. Это достаточно много… — он задохнулся.

— Я вас понял, оме…, - ответил я, сжимая холодеющую руку Листерина.

В энергетическом зрении всё его тело утратило почти всю электрическую сеть и только мозг ещё был активен. Что же с ним делать? Бросать вроде как не годится.

— Оме, — я наклонился к ослабевшему Листерину, — наверху, над нами демоны. На моих глазах они съели несколько человек. Я бы не хотел, чтобы они добрались до вас… Если вы согласны, то… я бы мог забрать вас с собой.

— Да… заберите, и ребёнок… он на вас, оме… — прошептал обессилевший Листерин.

Я прижался своим лбом к его лбу и по уже испытанной схеме рванул шарик личности оме