Rein Oberst - Чужой для всех. Книга 1.

-Ладно,— отмахнулся недовольно от Остапенко майор и развернулся к притихшему Новосельцеву.

-Ты подтверждаешь, Новосельцев все, что пересказал следователь?

При упоминании своей фамилии комбат тяжело поднял голову и посмотрел на майора.

-Что вы от меня хотите? Все что я слышал в плену и знаю, я рассказал.

-Не юли капитан. Отвечай! Ты подтверждаешь, то, что мне доложил следователь?

-Да, я свидетель хвастовства Криволапова,— медленно проронил комбат. — Он действительно знаком с командиром диверсантов с июля 41 года.— Но в каком месте будут выходить фрицы, я не знаю.

-А надо бы знать капитан!— к нему вновь шустро подскочил молодой следователь. — Глядишь и остался бы жить,— и с садистским наслаждением резко ударил того в челюсть.

Раздались одновременно щемящий душу хруст, вскрик и шумное падение Новосельцев на пол вместе со стулом.

-Прекрати Остапенко,— майор зло дернул следователя за плечо. — Только не здесь. Предупреждаю последний раз. Тебе бы мясником работать, а не следователем.

-Майор вы не правы. Его надо дожать до конца.

-Еще раз повторяю, только не здесь. Подымите его, — бросил контрразведчик конвоирам.

Солдаты истуканы, молча и тупо, воротили Новосельцева как малое дитя на стул. Из основательно разбитой губы комбата бежала тоненькой струйкой кровь.

Комбат попытался что-то сказать. Но у него получилось только нечленораздельное мычание. Он несколько раз с усилием покрутил головой и со стоном сделал подобие плевка. Кровяной сгусток вместе с выбитым передним зубом, оставив на грязной гимнастерке жуткий след, сполз змеей с дрожащих колен и, повиснув воздухе, опустился на пол отвратительным пятном.

Лобанов смотрел на комбата с состраданием. Но помочь ему сейчас ничем не мог. Он понимал, безысходность его положения. Других свидетелей, кто знал "Арийца" у них не было и поэтому, каждое новое слово о диверсантах, приближала их поиск. Хотя методика допроса явно иезуитская.

В эту минуту дверь с шумом приоткрылась, и в хату просунулась голова старшего сержанта Красильникова.

Товарищ майор! Товарищ майор! — взволнованно обратился он к стоящему посредине хаты Лобанову.

-Что ты кричишь как резаный! — повернулся к нему офицер.— Что случилось?

-Так это к нам гости, — чуть не заикаясь, с испугом проговорил сержант.

-Какие еще гости, заходи, не трясись.

-Так вот они уже тут, — и сержант еще шире раскрыл дверь и, прижавшись к печи, вытянулся по стойке смирно.

В хату властно, переступив через порог, в начищенных до блеска, скрипучих кожаных сапогах вошел среднего роста плотный военный в лампасах. Это был командующий 48 армией генерал Романенко. За ним стояли, но пока не входили в хату несколько старших офицеров.

Майор Лобанов от неожиданной встречи с командующим армией побледнел, но не растерялся.

-Товарищи офицеры! — гаркнул он и четким шагом подошел к Романенко на доклад. — Товарищ генерал-лейтенант отдел Смерш проводит следственный допрос капитана Новосельцева.

-Оставить майор. Я знаю только рядового Новосельцева. — Глаза генерала горели яростным огнем.— Офицеры 48 армии предателями не бывают. Где он. — И генерал во властной ему манере шагнул вперед. Майор еле успел отскочить в сторону.

Капитан Новосельцев при упоминании командующего хотел подняться со стула но, только охнув от боли во всем теле, остался сидеть. Его окровавленные глаза, встретившись с глазами командующего, выражали боль, надежду, но в особенности отчаянную злость на то, что он услышал.

"Я не предатель!"— кричали в эту минуту его глаза.

Генерал бросил на Новосельцева отчужденный взгляд и, не останавливаясь на нем, громко приказал:

-Сержант ножницы! Срезать погоны!

-Не дам! — еще находил в себе последние силы комбат, рыча, пытаясь сопротивляться. Но в одно мгновение, удерживаемый за руки все теми, же истуканами конвоирами, сержант Красильников острым ножом-финкой срезал офицеру погоны.

-Вот теперь другое дело!— ухмыльнулся генерал. — И вам легче будет вести допрос, — кивнул он головой рядом стоящему начальнику отдела Смерш армии,— и Новосельцев будет разговорчивее.

-Вы ведете его дело,— генерал точно узнал в лощеном старшем лейтенанте госбезопасности следователя.

-Так точно товарищ генерал. Следователь старший лейтенант Остапенко.

-Я смотрю Остапенко опыта в работе вам не занимать. Действуете и кнутом и пряником. Смотрите не перестарайтесь до суда.

-Понятно товарищ генерал — лейтенант,— следователь чуть улыбнулся краешками губ.— Новосельцев, тертый калач.

-Хорошо. Как только с диверсантами разделаемся дело Новосельцева должно быть передано в суд военного трибунала.

-Слушаюсь товарищ генерал-лейтенант.

-Теперь о главном. Это касается вас,— генерал жестко посмотрел в глаза майора Лобанова. Тот вытянулся и был весь во внимании.

-Где находятся диверсанты, вы знаете?

-Уточняем товарищ, командующий армии.

-Что значит уточняем. Вы знаете или нет.

-Пока не знаю. Но жду с минуты на минуту донесения из групп поиска и захвата.

-Плохо работаете майор. Пока вы ждете, враг не ждет. Он такое натворил сегодня у вас под носом, что расхлебывать эту кашу придется не только Новосельцеву, но и кое-кому покруче. Не попадите в этот список майор.

Лобанов стал белее мела, но промолчал, ничего не сказал на вызов генерала. Только глубже набрал воздуха и замер.

-Я не хочу разбираться во всех тонкостях вашей работы,— продолжил говорить генерал, — это не мое дело. Но у Довска, по вашему докладу, сосредоточены истребительные танковые батальоны, перекрыты все дороги, ведущие из города к линии фронта. К этой операции подключился и генерал Горбатов. Это в его зоне ответственности. Так что капкан должен сработать. Ройте землю, трубите в трубы, но гоните эту волчью стаю туда. Вы поняли меня майор?

-Да, товарищ, командующий армии.

-Товарищ генерал-лейтенант! — В эту минуту спешно подошел к командующему армии его адъютант и, не дожидаясь возражений тихо, но четко доложил:— Вас вызывает первый, он на проводе.

-Что?— недовольно повернулся к адъютанту генерал.

-Вас вызывает к телефону командующий 1-ым Белорусским фронтом генерал армии Рокоссовский.

Романенко в одночасье напрягся и, сверкнув глазами на стоящих офицеров, приказал:

-Всем оставаться на месте. Я скоро приду,— и решительной твердой походкой удалился на улицу к машине связи...

Его уже ждал связист с поднятой трубкой.

Генерал доложился командующему фронтом и с минуту выслушивал, что тот ему говорил. Затем четко ответил: