Рэйчел Винсент - Отданная Душа

Вспыхнули автоматические огни, когда я ступила на бетон, осветив парк, пустынную площадку и часть пирса мягким желтым светом. Я обошла машину и дала ему руку, когда он потянулся за ней.

— Хорошо, я пройдусь. Начинай...

Нэш поцеловал меня, одной рукой обхватив изгиб моего левого бедра, и оставшееся предложение было потеряно навсегда. Когда он наконец оторвался, я тяжело дышала и жаждала чего-то, что едва могла осмыслить. Его взгляд встретился с моим, и я заметила, что его радужка все еще смешивалась с мягким желтым цветом. Или, может быть, она смешалась снова.

Внезапно его глаза, казалось, больше не были такими странными. И они вызывали мое восхищение.

— Так... твои глаза? — прошептала я, когда смогла снова заговорить, не отступая ни шага назад. — Это часть того, что делают мужчины баньши?

— Мои глаза? — Он нахмурился и моргнул. — Цвета сливаются, не так ли?

— Да. — Я наклонилась ближе, чтобы лучше разглядеть, и поскольку была так близко, то поцеловала его в ответ, слегка пососав нижнюю губу, затем погрузившись глубже. Возбуждение прошло через меня, когда он застонал и схватил меня за талию обеими руками. Его руки начали скользить ниже, и я отступила назад, когда испугалась осознания того, что не хочу, чтобы он прекратил.

— Гм... — Я откашлялась и сунула руки в карманы и, наконец, подняла глаза, чтобы встретиться с его наблюдающим за мной взглядом. — Твои глаза красивые, — сказала я, отчаянно пытаясь перевести разговор в нужное русло. — Но они не выдают тебя людям? Что ты... не человек?

— Эх. — Он отбросил прядь темных волос со лба и усмехнулся. — Это происходит только, когда я испытываю что-то... гм... действительно сильное. — Я чувствовала, что краснею, но он продолжал, как если бы не заметил этого. — Глаза баньши как кольцо настроения, но ты не можешь его снять. Ты  не можешь прочесть свой ​​собственные глаза, а люди вообще ничего не видят. Только другие баньши. — Он пристально посмотрел в мои глаза. — Твои тоже делают это. Оттенки синего, как океан, смешиваются как в Карибском бассейне джакузи.

О, прекрасно. Мой румянец стал ярче, пока я не решила, что мои щеки сгорят. Он мог видеть, что я думаю — чего я хочу — в моих глазах. Но я тоже могла видеть, чего он хочет...

— Расскажи мне все остальное. — Я повернулась к парку, мои руки все еще были в карманах. Я хотела бы узнать все — но больше всего я хотела переменить тему.

Нэш перешагнул парковочный упор и догнал меня в два прыжка.

— Люди говорят, что когда баньши вопит, она скорбит о мертвом или об вскоре-мертвом, но это не вся история. — Он взглянул, исследуя мой профиль. — Я дважды видел, как ты сдерживала свои крики. Что ты помнишь о времени, когда ты его отпускала?

Я вздрогнула от воспоминаний, не желая вновь вспоминать случай, из-за которого оказалась в больнице.

— Это было ужасно. Однажды я отпустила его, я не смогла затолкать обратно. И я не могла думать ни о чем другом. Это чувство полного отчаяния, затем этот ужасный шум, который, казалось, вырывался из моего горла. — Я перешагнула через древесную изгородь, ступив на покрытую толстым слоем щепок площадку, Нэш следовал за мной. — Крик управлял мной, а не наоборот. Люди смотрели, бросали кошельки и сумки, чтобы прикрыть свои уши. Эта маленькая девочка начала плакать и цеплялась за ее мать, но я не могла этого остановить. Это был худший день в моей жизни. Серьезно.