Шип и хаос. Факультет отверженных (СИ) - Иванна Осипова

мог подать тебе надежду и прошу простить недозволенный порыв. Ты молода. У тебя будет всё, чего ты захочешь.

«Но не будет тебя», — мысленно отозвалась я, борясь с желанием выбежать из комнаты, куда Михель временно положил раненого декана.

— Оставим мёртвое — мёртвым, а живое — живым, — продолжил Гастон.

Он смотрел на меня, а у самого были пустые глаза. Эссар всё для себя решил. Я — назойливая студентка и не нужна ему.

— Так будет лучше для всех. Вырвать хрупкий росток легче, чем бороться с полным сил сорняком.

Я расправила плечи, преодолевая болезненный спазм в груди, и внезапно услышала собственный голос:

— Не утруждайте себя извинениями. Если вам ничего не нужно, господин Эссар, то я пойду. Желаю вам скорейшего выздоровления.

Не знаю, как я вышла на воздух, несколько часов бродила по парку. Меня душили слёзы.

Надо же так влипнуть! Влюбиться в холодного истукана, которому ты совсем не нужна! Мои чувства — сорняк, который следует вырвать?! Так значит?! Катись-ка ты на второй ярус, Эссар!

47

Первый порыв злости на Эссара прошёл, остались обида и тоска. Меня словно лишили жизненной силы. И теперь спустя неделю после нашего разговора я помнила лишь, что люблю, но не любима. Я придумала недосказанность между мной и Гастоном, ошиблась, чувствуя в поцелуях его желание и нежность, сама поверила в сказку.

Лиль поддержал меня, а затем, оставил в одиночестве — убежал к своей ненаглядной Илме. Не желая больше лицезреть Гастона Эссара, застывшего у надгробия, я пошла к выходу со старого кладбища.

— Оракул не ошибается, — шептала я себе под нос. — Исполни будущее. Как я исполню, если не верю?

Я остановилась и обернулась на статую защитницы Глунадр — Эссар так и не сдвинулся с места. Он сам напоминал холодную скульптуру, высеченную из камня: никаких чувств или сострадания.

— Смешная штука — совесть. — Элизи появилась точно демоница из разлома в реальности. — Регулярно принимает подношения полевыми цветами. Довольно дёшево. Ты не находишь?

— Я не понимаю, — покачав головой, я хотела продолжить путь.

О чём мне было говорить с той, кто подстрекал стихийников разгромить факультет? Элизи ненавидела и презирала меня. Я прочитала это по её прекрасным глазам.

— У Эссара есть привычка убивать своих женщин. Тебе стоит знать, — как бы невзначай и в шутку бросила красавица.

— Я не его женщина, — огрызнулась я, оглядывая мерзавку.

Как и всегда Элизи была безупречна в одежде, причёске, украшении себя. Не этим ли она привлекла Эссара…

Я не хотела думать об их связи, поэтому сделала ещё несколько шагов, пока не осознала, что услышала. Меня захлестнуло волной холода и изумления. Я развернулась и уставилась на Элизи. Красотка смотрела свысока, наслаждаясь эффектом, улыбка делала пухлые губы ещё привлекательнее.

— Он не сказал тебе? — продолжила она, изобразив удивление. — Гастон убил собственную жену, чтобы доказать верность Союзным землям и лично ректору Америусу. Один точный удар в сердце, и бедняжка испустила дух. Живой символ последнего восстания, дерзкая Адаль, о храбрости которой говорили отверженные по обе стороны от пограничных земель, пала от руки возлюбленного-предателя. Какая трагедия!

— Два сердца одним ударом, — пробормотала я, вспомнив надпись на могиле у подножия Глунадр. — Адаль…

— Что ты там бормочешь, дурочка? — фыркнула Элизи. — Впрочем, все отверженные немного не в себе.

Она горделиво прошествовала мимо меня. Я поискала взглядом высокую фигуру Эссара, но он исчез. Мысли плясали безумными бесами. Мне необходимо было высказаться, выплеснуть варево из чувств и догадок.

Покружив по корпусу, я разыскала Урсу в кладовой с чистой одеждой. Это хорошо, что наставница была одна, хотя обычно кто-нибудь из девочек помогал в бытовых делах. Можно было не таиться.

— Ты взволнована? — Она участливо коснулась моей руки. — Дрожишь…

— Это правда?! Гас… Господин Эссар и есть лидер повстанцев?! Он убил свою жену, чтобы служить Америусу?

Урса отдёрнула руку, сгорбилась и быстро прикрыла дверь, чтобы никто нас не слышал.

— Кто говорил с тобой? — строго спросила наставница.

— Элизи!

— Представляю, в какую ложь она облекла эту историю!

— Почему он убил Адаль?! Он же любил её?

— Гастон дышать без неё не мог, — тихо ответила Урса. — Они выросли в Северном городе вольными людьми, с юности были неразлучны. Адаль горела идеей свободы для отверженных. Всегда была такой порывистой, дерзкой, отчаянной во всём. Ради неё и вместе с ней он совершал безумства, доставляя стихийникам проблемы на границе, потом в ближайших городах. Наш отряд вывел к Северному городу несколько десятков отверженных. Гастон очень любил Адаль.

— И убил…

— Я рассказывала, что Адаль пытали и выжгли магию. Жена сама вложила кинжал в руку Гастона. Он поставил условие Америусу, что тот позволит свидание с женой. Там они и договорились. После всех заключённых собрали в одном из залов на втором ярусе.

— Ты была там?

— Да, Кирсти. — Урса прикрыла глаза, а бледное лицо застыло печальной маской. — Я видела предательство Эссара. Все видели, но ни один из отверженных не упрекнул Гаса. Смерть Адаль дала надежду на новое восстание. Америус сдержал обещание не лишать магии и не убивать остальных заключённых. Нас заклеймили.

— И отправили в рабство!

— Иллюзия жизни лучше верной смерти, Кирстен. Гастон сохранил то малое, что осталось от магов хаоса, чтобы мы дожили до освобождения. Он боролся за каждого.

— Адаль похоронена у подножия богини Глунадр? — догадалась я.

— Гас выбрал это место, потому что могила видна из окна кабинета декана. Он так и не сумел расстаться с Адаль.

— Теперь я понимаю…

Всё ещё не получалось вместить в разум, что должен был чувствовать Эссар. Каждый его взгляд или изменение мимики наполнились для меня смыслом.

— Гас будто сам умер, — сказала Урса, возвращаясь к делам. — Только не нужно никому рассказывать об этой истории, Кирсти. Хорошо?

— Оставим мёртвое — мёртвым… — почти не слыша голоса наставницы, произнесла я. — Он так сказал.

Урса отложила стопку одежды и обернулась.

— Гастон — давний друг. Мне небезразлично, что с ним происходит. Не считай меня излишне любопытной, но я спрошу. Вы в ссоре? Последнюю неделю он совсем потерял искру. Вначале я считала это последствием нападения стихийников, но заботы о факультете всегда помогали Гасу держаться. Всё идёт не так уж плохо: формула у нас в руках, артефакты почти готовы. Он не рад даже этому!

Я не стала скрывать от Урсы правду:

— Он прогнал меня. Вначале поцеловал, а потом обозвал чувства «сорняками». Их следует вырвать, пока они маленькие и хрупкие.

— Ой, девочка! — Урса порывисто обняла меня, погладила по голове, как когда-то делала