Ребекка Мейзел - Бесконечные дни

Мы вместе помчались в ночную тьму.

— Зачем эти люди украли меня у мамы с папой?

Мы пробирались через лес, двигаясь вдоль дороги.

Дженни судорожно цеплялась за мою руку.

— Они очень опасны. Если еще когда-нибудь увидишь их, беги со всех ног.

— А они думали, ты что со мной сделаешь? — продолжала спрашивать она.

Со времени нашего бегства прошло уже четыре часа. Наконец, свернув с дороги, мы увидели с дюжину полицейских машин, выстроившихся перед маленьким домиком. Молодая женщина с такими же светлыми, как у Дженни, волосами, раскачивалась взад и вперед, скорчившись на земле перед входом в дом, прижав колени к груди.

— Дженни, послушай меня. Сейчас ты побежишь к ним. Обещай мне кое-что, ладно?

Она кивнула.

— Не рассказывай им обо мне.

— Куда ты пойдешь? — спросила она. — Назад в тот дом?

— Не думаю, что я когда-нибудь вернусь туда, — ответила я.

Дженни обняла меня, нежно поцеловала в щеку и помчалась по улице к дому. Розовое платьице развевалось вокруг маленьких ножек.

— Дженни! — отчаянно закричала женщина на лужайке.

Полиция обступила мать и дочь, а я повернулась к лесу, углубляясь в самую чащу деревьев и кустарников. Полиция обшарит все улицы, так что мне необходимо убраться подальше отсюда. Я шла в лес, не разбирая дороги. Ничего, потом как-нибудь выберусь. Может, встречу Сулиня… Вдруг справа, со стороны дороги, раздался какой-то шорох.

Я обернулась. Там, в тени раскидистых ветвей, стоял Вайкен. В полутьме я различала очертания твердого подбородка и чуть припухлых губ. Волосы и длинные бакенбарды были чернее угля. Он стиснул зубы, и по лицу его я видела. — Вайкен очень страдает. — Кто ты? — прошептал он.

— Преображенная.

— Ты лишаешься прав на вампирскую жизнь, — ровным, без каких-либо эмоций голосом произнес он.

— Я знаю правила.

По глазам Вайкена я видела: он связан с остальными членами братства — теми, что ждут сейчас в замке. В месте, возвращаться куда я отказалась. Я знала теперь, куда отправлюсь — куда в любом случае отправилась бы, едва покинув свою темницу. Перед мысленным взором у меня возник Джастин. Его широкая грудь, блестящая под лучами солнца, как блестела тогда, на морской прогулке.

— Все кончено, — проговорил Вайкен.

Именно эту фразу когда-то сказала и я ему: в ту самую ночь, когда превратила его в вампира. Я не стала ждать, что будет дальше. Повернулась и помчалась во мрак лесов.

В Лаверс-Бэй день близился к вечеру. Прошло четырнадцать часов с тех пор, как я убежала в лесах от Вайкена. Едва выбравшись на дорогу, я отправилась в аэропорт, купила билет на утренний рейс и к вечеру уже была в Уикхэме. Теперь, когда братство знало, что я жива, я снова получила доступ к своим деньгам. Можно было уже не бояться, что они проследят мой рейс: они и без того знали, куда я направлюсь.

Стоя за воротами Уикхэмской частной школы-пансионата, я смотрела на знакомую территорию, газоны и лужайки, красный кирпич корпусов. Все купалось в отсветах розового весеннего заката, заливавшего траву пламенем. Пламя пылало и у меня в душе.

Каждая травинка вспыхивала желтыми и зелеными бликами, ветер прокатывался по лугам золотой волной.

Если б мне было суждено когда-либо попасть на небеса там все выглядело бы именно так.

Время пришло. Я медленно вступила под своды арки. Стальной фасад и острые копья наверху ворот тянулись ввысь. Мне надо было тщательно рассчитывать каждое свое движение. Любое дерево тут, в Уикхэме, предлагало дружественный приют, место, где бы меня никто не заметил. Вампиры вообще отлично умеют сливаться с пейзажем, а Уикхэмский кампус предоставлял для того все возможности.

Прошло часа два. На серовато-синем небе замигали первые звезды. Мимо меня то и дело проходили ученики, однако я ни разу не встретилась ни с кем из них взглядом. Я высматривала Джастина — только одного его, и к десяти часам вечера уже начала волноваться. Я знала: братство не оставит меня в покое, последует за мной по пятам. Мысли моих бывших собратьев теперь стали мне недоступны, однако я не сомневалась: Вайкен рассказал им, что я сохранила человеческую природу, тем самым нарушив правила братства, правила, что сама когда-то и установила. Я стала вампиром, которому нельзя доверять, — а потому обязана была умереть. Сам Вайкен не способен убить меня из-за уз любви. Но любой другой член братства может расправиться со мной — и не преминет сделать это при первом же удобном случае.

Я миновала студенческий клуб. Он уже закрылся на ночь, в окнах — ни огонька. Я зашагала дальше по освещенной фонарями дорожке между клубом и общежитием «Кварц». Меня обогнала стайка старшеклассников, спешащих до полуночи, времени отбоя вернуться по домам. Я остановилась в тени неподалеку от клуба.

Этак мне никогда Джастина не найти. Я пересекла газон и остановилась в паре шагов от ярко освещенного входа в «Кварц», по-прежнему держась в тени. Из подъезда вышел Кертис Инос. Раскурив сигарету, он достал мобильник и, набрав чей-то номер, двинулся в сторону парковки рядом с «Искателем». Я бесшумно кралась за ним по пятам.

— Привет, — бросил Кертис невидимому собеседнику. — Вы все еще в Лаверс-Бэй? Окопались вы там в кабаке, что ли? Опять отбой пропустите.

Он имел в виду бар на дальнем конце Мейн-стрит. Я знала, что многие старшеклассники ходят туда надраться, если раздобудут поддельное удостоверение личности. Вокруг левой руки Кертиса вился сигаретный дым. А я и не знала, что он курит. И когда только начал?

— Мой идиот-братец еще там? — спросил он тем временем собеседника, сворачивая возле парковки направо.

Очередная порция учеников вылезала из машин и спешила по дорожкам к общежитию. Я знала всех их по именам — но не знала, как объяснить им произошедшую со мной перемену. Последние слова Кертиса, что я слышала, были:

— Он там теперь почти каждый вечер. Я снова отступила в тень деревьев.

В городе ночь тоже была моим другом. Ночью легче оставаться незамеченной, держаться в стороне от толпы. Я продвигалась все больше вдоль стен, стараясь не попадаться никому на глаза. Любой, обративший на меня внимание, отметил бы, что я выгляжу словно чуть призрачнее, воздушнее обычных людей. Кожа у меня теперь была белее снега, глаза — точно два кусочка синего прозрачного стекла. Я шла мимо всех тех магазинчиков, что так любила когда-то: вот лавка с одеждой, кондитерская, городская библиотека.

Наконец, уже ближе к концу улицы, я увидела бар, который искала. Огляделась по сторонам. Почти никого — если не считать нескольких местных курильщиков. Когда они заходили обратно, тихую улицу на несколько мгновений огласила музыка, выбивавшаяся из открытой двери. Дверь затворилась вновь, а я вышла из тени деревьев и перешла дорогу.