Отдел непримиримых врагов - Эвелина Шегай

недостаточно контролирует жажду, чтобы не причинить вред смертным. А магически одарённые уже в тридцать приобретают статус совершеннолетних — всего на десяток лет позже, чем обычные люди. Следовательно, они раньше становятся зрелыми личностями, что в состоянии управлять как своей жизнью, так и чужой. В то время как вампирская среда генерирует инфантильных особ, остающихся на долгие века зависимыми от воли старших.

Ему ещё повезло переродиться всего на двадцать шесть лет позже Донны — между остальными братьями и сестрами шаг от пятидесяти до двухсот лет. Они вместе учились контролировать жажду, будучи запертыми в поместье, и скрашивали досуг друг друга. А ещё она неприлично, с точки зрения вампирской среды, интересовалась делами Марселя, часто и незаметно для остальных помогала, и в целом являлась единственной, кто проявлял по отношению к нему какие-то положительные эмоции.

— Утомили вы меня, ребятки, — выдохнул Грос и натянул на глаза маску для сна. — Прокляну неконтролируемым мочеиспусканием, если разбудите в ближайшие три часа. Всё равно ничего круче полного синхрона вы уже придумать не сумеете.

— Сладких ночи! — выкрикнула с другой стороны Вел, увлечённая встроенным в спинку кресла компьютером. От дрожащей крохи с полными глазами невыплаканных слёз не осталось и следа.

— Не поправлять, — пробурчал сам себе под нос Марсель и надел наушники.

На несколько часов они забыли о существовании друг друга. Да и свет в салоне приглушили, давая возможность желающим прикорнуть. Хотя у него в голове не укладывалось, как можно уснуть в настолько неудобных креслах: жёстких, узких, с упирающимися коленями во впереди стоящую спинку. Сейчас он заплатил бы любые деньги за два билета в бизнес-класс. Но, увы, все давно раскупили. Им ещё легко удалось поменяться местами, а то сидели бы вчетвером в разных уголках самолёта.

В проходах включился свет и стюардессы забегали между пассажирами, уточняя особое меню у тех, кто оплачивал кулинарные изыски поверх стандартной стоимости.

Марсель непроизвольно прислушался к эмоциям Вел — от неё исходил робкий интерес с отчётливым шлейфом сексуального возбуждения — и тут же открыл глаза. Вполне предсказуемо смотрела она не на него, поэтому он проследил за взглядом голубых омутов и наткнулся на развернувшегося вполоборота парня, сидящего в четырёх креслах от них: широкоплечего здоровяка с густой копной коротко стриженных каштановых волос. Тот тоже не спускал с Вел взгляда. И хоть на лбу у него никто не написал: «оборотень», — но сомнений в этом не возникало. Так пожирать друг друга глазами могли лишь бесцеремонные шавки.

— Вот и встретилось два животных в период полового гона, — едко прокомментировал Марсель, испытывая острейшее разочарование. Мозгом понимал, что не прав, но ослепляющему чувству, будто она его предала, не мог не поддаться. — Ну что, пойдете уединяться в туалет. Удовлетворять, так сказать, древнейший из инстинктов?

— Что за кошка тебя за жопу укусил?! — возмутилась фенек, обжигая его изнутри злостью, тесно граничащей со стыдом и обидой. — У него на шеи брачная метка!

— Мою — никто не кусал. А вот ты явно не прочь, чтобы на твою обратили внимание.

В ответ Вел разразилась тирадой на ирашском языке. Эмоции у неё менялись с головокружительной скоростью. Про себя она думала, разумеется, тоже на родном языке. Поэтому он ничего не мог понять из-за ненавистного языкового барьера.

Самое раздражающее заключалось в том, что даже на подполье не так уж и легко оказалось купить свежую кровь оборотня. Местной полукровки — легко. Но не факт, что она будет уметь хотя бы здороваться на ирашком языке. А ту, что ему предлагали за бешеные деньги, в основном жертвовали оборотни из Мумбреша и Шемуана. Один пронырливый делец намекнул, что вполне реально достать кровь выходца из любого королевства Ираша, но не совсем добровольно. Ценник называть не спешил. Да и в целом откровенностью не отличался. Разумнее было с ним не связываться.

— Я тоже могу говорить на непонятном для тебя языке: долго и упоительно. Тебе нравится не понимать ни слова из того, что я сейчас говорю? Думаю, вряд ли. Так какого тёмного ты мне нервы мотаешь? — разъяренно прошипел на флемоанском Марсель.

Чудесным образом его речь возымела над ней эффект. Фенек резко замолчала, сжав и оскалив зубы. От эмоций он отгородился, не желая быть прокрученным в мясорубке, что она сердечно для него подготовила. Не нужно было заглядывать ей в голову, чтобы знать какой раздрай там сейчас происходил: выражение лица и взгляд а-ля «завтра я иду убивать», не оставляли простора для интерпретации.

— Ладно, мне не стоило вмешиваться, — процедил он сквозь зубы на саларунском языке. А, увидев, что её начала отпускать эта ситуация, не удержался и добавил: — Откуда мне знать, что и как там у тебя чешется? Может зуд нестерпимый. Вот только не забывай, что ты им интересна исключительно из-за гормонов. В остальное время они даже не посмотрят в твою сторону.

— Ничего у меня не чешется! — схватив за воротник на рубашке, прорычала ему в лицо фенек. — И чем я плоха? Руки, ноги — всё на месте!

— На месте, как и остальные части тела. Я в курсе. Но давай посмотрим правде в глаза: объективно говоря, ты — страшненькая.

— Ничего подобного, я нормально выгляжу!

— Кто тебе такую глупость сказал? Мама или бывший парень?

— Никто, сама знаю!

— Сколько у тебя бывших парней?

— Не твоё дело! — её глазки забегали, а на яблочках щёк вспыхнул очаровательный румянец.

На мгновение Марсель залюбовался её смущённой мордочкой, а стоило осознать, что за противоестественное желание в нём снова вспыхнуло — как ушатом ледяной воды окатило. Он схватился за серёжку на правом ухе и продолжил говорить то, во что сам не верил:

— Не удивлюсь, если у тебя в личной жизни одно перекати-поле гуляет. Мало того, что уродилась страшной, так ещё и характер до того паршивый, что ни один нормальный парень не рискнёт подойти.

— Да хватит уже! У тебя не получится. Я знаю, что это бред! Да, я не красавица, как твоя сестра. Но и не страшная! — рыкнула Вел и обратилась к Гросу, продолжающему притворяться спящим: — Старший детектив, скажите ему!

— Без понятия, я не компетентное в этом вопросе лицо, — мгновенно соскользнул он, не желая быть втянутым в их конфликт. А смекнув, что поторопился и ответил слишком быстро, попытался на них наехать: — И вообще…

— Три часа давно прошли, сделка больше не действительна, — перебил его Марсель, предугадывая железный аргумент, после чего снова сконцентрировался на неверной напарнице: — Значит решила апеллировать к мнению третьего лица? Чего же тогда общественный опрос