Шеррилин Кеньон - Темные объятия

Тейлон поймал его меч в вилку своими двумя кинжалами.

— С врагами я не складываю оружие. Я встречаю их с мечом в руках — и уничтожаю!

С этими словами он внезапно ударил Камула головой в лоб. Тот пошатнулся и отступил на шаг.

— Я смотрю, ты освоил новые приемы!

— У меня было время кое-чему научиться!

Внезапно в комнату ворвались еще шестеро мужчин.

Двое из них, шедшие впереди, включили яркие фонари и направили их Тейлону в лицо.

Тейлон, выругавшись, пригнулся и прикрыл глаза рукой.

— Рад бы продолжить наше общение, но у меня не так много времени, — издевательски процедил Камул. — Да и, честно говоря, скучновато становится. Вернемся к этому разговору в другой раз.

Громилы двинулись к Саншайн. Та схватила со столика лампу и запустила в голову тому, кто шел первым.

— Будь ты проклят, Камул! — прорычал Тейлон.

— Ошибаешься, Спейрр. Это ты проклят.

Тейлон бросился к Саншайн, но один из вошедших открыл по нему огонь. Пули не могли убить Тейлона, однако, вонзившись в грудь, в спину, в руки, причинили ему жгучую боль и опрокинули наземь.

Увидев, что Тейлон зашатался и упал, Саншайн вскрикнула и в ужасе бросилась к нему. В этот миг что-то мягко толкнуло ее в плечо. Пуля? Саншайн думала лишь о том, как спасти Тейлона и себя. Огнестрельного оружия у нее в доме нет, но в спальне есть бейсбольная бита.

Надо до нее добраться.

Наверное, в борьбе с богом бейсбольная бита — слабое оружие. Но лучше один шанс из тысячи, чем ни единого шанса!

Однако на полдороге к спальне Саншайн осознала, что ранена вовсе не пулей.

Это был какой-то мощный транквилизатор.

Все поплыло у нее перед глазами. Пол под ногами закачался. Идти стало так тяжело, как будто каждая нога весила тысячу тонн.

А в следующий миг все вокруг провалилось во тьму.

...Тейлон, израненный, залитый кровью, сражался из последних сил. Но каждый раз, как он поднимался на ноги, громилы ослепляли его своими фонарями и дырявили пулями. Воспаленные от света глаза уже почти ничего не видели.

Но Тейлон знал: он должен добраться до Саншайн.

Камул бросил в него молнию, и орудие бога пригвоздило Тейлона к дальней стене.

Перешагивая через лужи крови, Камул неторопливо подошел к лежащей без сознания Саншайн, поднял ее на руки.

— Хорошенькая, правда? Даже симпатичнее, чем в первый раз. — Он встретился взглядом с Тейлоном, и губы его искривились в злобной ухмылке. — Ты даже не представляешь, что я собираюсь с ней сделать! — Он поцеловал Саншайн в щеку. — Но, обещаю, непременно узнаешь.

Тейлон взревел, словно дикий зверь:

— Тронь хоть волосок у нее на голове, и клянусь, Камул, я убью тебя!

Камул запрокинул голову и от души расхохотался; затем повернулся и пошел прочь.

Задыхаясь от боли и ярости, Тейлон упал на колени. Он был весь покрыт кровью, и ноги его скользили по залитому кровью полу. Но он должен встать! Должен спасти Саншайн!

Кто-то сорвал с окон шторы, и в комнату хлынул солнечный свет.

Тейлон зарычал. Обжигающая боль придала ему сил: он вскочил и бросился к двери, за которой исчез Камул.

Трое громил попытались его остановить.

Тейлон расшвырял их и бросился вниз по лестнице.

Камул и его спутники покидали клуб через заднюю дверь.

Думая лишь о безопасности Саншайн, Тейлон совсем забыл о том, что на дворе день. Вспомнил он об этом лишь тогда, когда солнечные лучи обожгли ему кожу. Выругавшись, Тейлон бросился назад, в спасительный полумрак клуба — и оттуда беспомощно наблюдал, как Камул со своей добычей направляется к машине.

Перед тем как сесть, Камул обернулся к Тейлону, приподнял голову Саншайн, показал ему ее лицо:

— Попрощайся со своей женушкой, Спейрр! Не волнуйся, я о нейочень хорошо позабочусь.

С этими словами он уложил Саншайн в машину, сел за руль и тронулся с места.

— Не-е-ет! — отчаянно завопил Тейлон.

Неужели и на этот раз он станет ее убийцей?!

11

Около четырех часов пополудни, завернув за угол Пешеходной Аллеи, Ник заметил возле кафе «На Углу» Ашерона.

Эш стоял, прислонившись к красной кирпичной стене, сложив руки на груди: поза его казалась расслабленной и беспечной, но Ник знал, что атлантиец готов в любой миг ответить ударом на удар.

Одетый в черные кожаные штаны, футболку и длинный плащ в колониальном стиле, Ашерон небрежно скользил глазами по толпе туристов.

А те опасливо обходили его стороной, словно чувствовали исходящую от него темную, смертельно опасную ауру. Такое чувство возникает у человека в присутствии хищника из джунглей, тигра или леопарда — огромного, грациозного, сказочно прекрасного, но в любой момент готового тобой позавтракать.

Старейшего из Темных Охотников боялись — или, по меньшей мере, остерегались — все, кто его знал. Обычно люди старались не иметь с ним дела, а если все же приходилось общаться с Ашероном, переживали это примерно гак же, как визит к зубному врачу.

Нику, откровенно говоря, было его жаль. Должно быть, тяжело обладать Силой, которая отталкивает от тебя людей. Не случайно Эш никого не подпускал к себе вплотную — ни физически, ни душевно.

Сам Ник старался вести себя с Ашероном гак же, как с любым другим, непринужденно и задиристо, — и подозревал, что Эшу это по душе.

Во всяком случае, с Ником он держался свободнее, чем с другими Оруженосцами и Охотниками.

— Мама, смотри, великан!

Звонкий детский голосок — малышка лет пяти указывала на Ашерона своей матери.

Бросив один взгляд на Ашерона, мать изменилась в лице, подхватила дочку на руки и торопливо зашагала в противоположную сторону, к собору.

Девочка все оглядывалась и теребила мать за рукав. Ашерон помахал ей рукой.

Бедняга.

Ник подошел ближе.

— Знаешь, может, тебе надеть белую панаму и галстук в горошек, чтобы не так пугать людей?

Ашерон сдвинул темные очки на кончик носа, одарил Ника невеселой улыбкой:

— Поверь мне, Ник, проблема не в одежде.

Пожалуй, он прав. В самом Ашероне было что-то пугающее. Его внешность, или манеры, или аура, или, быть может, все сразу ясно говорило, что он не человек.

Ник заметил, что Ашерон в очередной раз сменил цвет волос. Еще сегодня утром, у Кириана, он ходил с пурпурными.

— Ты у нас снова жгучий брюнет?