Карен Монинг - Поцелуй горца

Друстану определенно нравилась ее грудь, так что сегодня Гвен собиралась не раз ее продемонстрировать. Что бы он ни испытывал к своей невесте, это нисколько не уменьшало его притяжения к Гвен.

Она нагнулась и поправила груди, сначала одну, потом вторую, приподнимая и укладывая их в глубоком вырезе декольте. Взглянув в зеркало на результат, Гвен покраснела.

«Чем могу, тем и хвастаюсь», — вспомнила она его слова. Друстан вчера сам подсказал ей, что делать.

— Доброе утро, Сильван. А где Друстан? — весело спросила Гвен, усаживаясь за стол напротив старшего МакКелтара.

Сильван, уткнувшийся носом в книгу, даже не поднял взгляда. Торопливо проглотив ложку каши, он пробормотал:

— Скоро присоединится к тебе, милая.

Гвен терпеливо ждала. Она сама терпеть не могла, когда ее отрывают от чтения. В ожидании Друстана, который наверняка вот-вот будет тут, она взглянула на элегантную балюстраду, ограждавшую второй этаж Грейтхолла, а потом принялась рассматривать богатые гобелены.

Замок был прекрасен. Он ничем не отличался от ухоженных отреставрированных зданий, которые она посещала во время экскурсий. Даже мебель здесь — от обеденного стола и стоек для оружия до комодов и ящичков — была из полированной вишни, украшенной замысловатой резьбой. В комнате стояли стулья с изогнутыми ручками, высокими спинками и мягкими бархатными сиденьями с набивкой из овечьей шерсти. Пол был устлан коврами из шерсти и овечьих шкур. Длинные шторы с вышитыми цветочными узорами, украшенные тесьмой и лентами, обрамляли высокие чистые окна. Когда Гвен спускалась по лестнице, на ее пути то и дело попадались девушки, которые подметали коридоры, проветривали перины и вытряхивали ковры. Замок МакКелтаров содержался в идеальной чистоте и был невероятно уютным и приветливым. Единственное отличие от двадцать первого века заключалось в том, что здесь не было электричества. А зимой отсутствие центрального отопления наверняка даст о себе знать.

Но при таком количестве каминов — в большинстве из них Гвен могла бы выпрямиться в полный рост — и с бравым горцем под одеялом все эти неудобства не так уж и важны…

Мечтательная улыбка сошла с ее лица, когда Нелл поставила перед ней тарелку с яйцами-пашот и сочными жареными ребрышками. За ними последовала тарелка с ягодами, персиками и орехами в озере сладкого соуса, а завершающим штрихом был поднос с теплыми овсяными лепешками и медом.

Желудок Гвен довольно заурчал при виде такого изобилия. Похоже, в средневековой Шотландии вкусности осядут на ее бедрах и талии неподъемным грузом. Ее обычный завтрак — жареные отруби или мюсли — никогда не пробуждал аппетита и, следовательно, не грозил фигуре.

— Положи книжку, Сильван, — грозно нахмурилась Нелл. — У нас за столом гостья.

Гвен прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Все, что Друстан рассказывал ей об отце и экономке, оказалось правдой. У них были уникальные отношения: Нелл не бросала слов на ветер, никому не врала и не льстила. Когда их взгляды встретились, Гвен улыбнулась и с надеждой спросила:

— А кофе сегодня будет?

Сильван отложил книгу и с отсутствующим видом повернулся к Гвен. Седые брови взметнулись вверх, когда он увидел ее декольте, и он несколько раз растерянно моргнул, не сводя с нее взгляда.

— Конечно, будет, — ответила Нелл, обходя стол.

Оказавшись за спиной Гвен, она взмахнула полотенцем и повязала его девушке на шею на манер детского нагрудника.

— Отвороти морду от ее груди, — вкрадчивым голосом сказала она Сильвану.

Гвен залилась краской, сунула руку под полотенце и попыталась придать груди менее вызывающий вид. И с ужасом посмотрела на стол, где лежало множество средневековых орудий воспитания — массивные тарелки и кубки из серебра, толстые ложки и широкий столовый нож.

— Она сама их распушила, — запротестовал Сильван. — Я не хотел на них глазеть, просто повернулся, а там… грудь. Я же не могу смотреть на небо и не видеть солнца.

Нелл изогнула бровь и снова обошла стол.

— Не думаю, что девочка рассчитывала на твое внимание, старый пень. Правда, Гвен?

Гвен опасливо посмотрела на нее и несколько раз кивнула.

Нелл нагнулась, чтобы наполнить опустевшую кружку Сильвана. Когда он зачарованно уставился на то, что открылось его взгляду, Гвен чуть не засмеялась, но заметила выражение его лица и прикусила губу.

«О Боже!» — подумала она, замерев. Сильван смотрел и на ее грудь, но это был взгляд человека, который заметил красивый цветок или породистую лошадь. А теперь, когда он смотрел на корсаж Нелл, в его глазах были откровенный голод, нежность и жадность.

Улыбка Гвен поблекла. Она поняла: мужчинам нравится грудь, и разница в накале этого «нравится» зависит не от формы и не от возраста. Разница зависит от того, кому эта грудь принадлежит и как мужчина относится к ее обладательнице.

Сильван МакКелтар был глубоко и искренне влюблен в свою экономку.

Гвен украдкой взглянула на Нелл, которая явно ничего не замечала, собирая пустые тарелки и чашки и унося их на кухню. Сильван почувствовал, что взгляд Гвен сместился в его сторону, потому что слегка вздрогнул, словно выходя из транса, и посмотрел на нее.

— Я не таращился на ее грудь… — снова начал он, защищаясь.

— Это расскажете тому, кто не видел вашего лица. И если вы не будете отпускать шуточек по поводу того, что я что-то распушила, я не стану комментировать то, что вы чувствуете к Нелл.

— Что я чувствую… что я… — Он замолчал и кивнул. — Договорились.

Гвен продолжила завтрак, размышляя о том, почему самые простые вещи кажутся вкуснее в шестнадцатом веке. Из-за отсутствия консервантов? Из-за того, что мясо пахнет настоящим дымом, а не химическим заменителем? А масло и сливки свежие и натуральные? Она осторожно подцепила ножом яйцо-пашот и положила его себе на тарелку.

— А почему ты… э-э-э… — Сильван кивнул на ее «нагрудник».

Гвен вздохнула.

— Потому что я рассчитывала увидеть за завтраком Друстана и хотела, чтобы он заметил меня.

— Заметил или затащил в спальню?

— Меня устроили бы оба варианта, — мрачно ответила она, расправляясь со вторым яйцом.

Сильван удивленно хмыкнул.

— Ты всегда такая честная?

— Пытаюсь. Ложь ведет к беспорядку, который увеличивается в геометрической прогрессии. А ведь, даже говоря правду, не всегда удается достигнуть взаимопонимания.

Сильван замер, перестав жевать. Он осторожно вынул вилку изо рта и мягко переспросил:

— Что ты только что сказала?

— Ложь… — повторила Гвен, пытаясь справиться с незнакомой вилкой и наколоть на нее кусочек жареного мяса. Мясо упорно соскальзывало с зубцов. — …ведет к беспорядку. Сложно просчитать все переменные, когда их количество постоянно увеличивается. Вы так не думаете?