Анна Водолей - Продаться демону (СИ)

— И с амулетом, — согласился, подходя ближе. — Постой вот так.

Его руки бережно обхватили плечи и прижали к себе. Нос уперся в грудь демона.

— Ты чего? — спросила растеряно. — Жалеешь меня? — предположила самое очевидное, не зная, как еще можно трактовать поступок.

Молниеносная мысль о необходимости сделать шаг назад и выкрикнуть язвительное замечание пролетела, уколов пальцы и задев горло. Ноги не сделали шага, хоть и задрожали.

— В жалости нет ничего плохого, чтобы ты знала. Жалость означает, что ты можешь понять боль и сочувствуя, испытываешь часть ее.

— Так жалеешь? — я вдохнула знакомый запах тела и одежды и на секунду потеряла координацию.

— Жалею. Но не сейчас.

— А сейчас что?

— Вот настырная девица, — обыденно ухмыльнулся Эл, вызывая ответную улыбку.

Тепло под ребрами прогоняло страхи и не рождало никаких вопросов. Все понятно. Все просто. Вот сейчас.

Как только возникало сомнение о недопустимости происходящего, тут же его, как сор, выдувало желание не двигаться, не нарушать ощущение покоя, которого мне давно не приходилось испытывать.

Есть проблемы, много проблем. Однако есть и тот, кто забирает часть их и готов поддержать. Как, оказывается, важно знать, что есть поддержка. Я и не задумывалась раньше.

— Ты делишься со мной энергией?

— Нет, ты сама ее создаешь, испытывая удовольствие, когда я тебя обнимаю.

Щеки вспыхнули от ожога. Не мог как-то по-другому сказать что ли.

— Не надо быть таким прямолинейным, — пробубнила под нос и уперлась руками в живот демона, норовя выбраться из плена.

— Тогда не чувствуй того, что чувствуешь сейчас. Не чувствуй того, что чувствовала ночью и утром. Ты сможешь?

— Это же только мое, не говори об этом так просто, — сквозь землю, скорее. Чертов демон.

— Оно настолько же и мое, не думаешь?

Лицо горело, и я прижала к нему прохладные ладони. Скорее всего, пытаясь в них спрятаться, чем скрыть румянец.

— Ты совсем не умеешь принимать свои эмоции, — вздохнул красноволосый, заправляя выбившуюся прядь за мое ухо. — Все время держать их под контролем нельзя, однажды рванет.

— Не будем. Не сейчас, — Эл отпустил меня, и я тут же отступила назад, пряча глаза.

Дверь отворилась быстро и без предупреждения. Я не успела перевести дыхание и скрыть улики. Вовремя.

Соник принес мою сумку с вещами. Подошел к нам и поставил ее на пол, поочередно сверля нас взглядом.

— Что произошло? Почему у нее такое лицо? — обратился он к демону. — Ты обидел ее? — угрожать айтарину — смело.

— Нет, мы разговаривали, — поспешила успокоить сокурсника. Их отношения все сильнее напрягали.

Демон до объяснений не дошел, нарядившись в наглую усмешку. Что за мимика у этого парня, сплошное презрение, злорадство и ухмылка. Ну ладно, не всегда, но очень часто.

— Когда ты вернешься в Универ? Мы через двадцать минут выезжаем экипажами, будем к ночи.

— Раньше вас, наверное.

— Точно не поедешь?

— Точно, — подтверждающее кивнула. — Я еще не готова давать отпор студентам, которые не смогут упустить шанс узнать все от первого лица.

— Они слишком мало знают, поэтому не сильно переживай, — вступил Эл в разговор. — Что сейчас, что позже, ни у кого нет полной картины, сплошные догадки о небольшом кусочке.

— Это к вопросу, что рассказали газетчикам. Если просто о нападении на кладбище, то справиться с этим будет проще.

— Зато ты много знаешь, — осклабился рыжий.

— Работа такая, — подчеркнуто вежливая улыбка.

Они меня с ума сведут.

— Закончили, — я подвела итог и подхватила сумку. — Эл, нам пора. Соник, до встречи.

Демон галантно забрал мою сумку и медленно обнял за талию, чтобы рыжий успел насладиться зрелищем. Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Нет, ну, правда? Они это серьезно? Айтарин и лучший на курсе боевых магов соперничают из-за девчонки? Куда катится этот мир? Я думала, парни лучше себя контролируют, однако тестостерон затмевает разум.

Я успела махнуть ручкой, окончательно прощаясь с сокурсником, прежде чем пространство размылось, легкие сжало, и ноги потеряли точку опоры. На этот раз я была предельно внимательна и старалась рассмотреть структуру магии, но все равно не поняла, как происходит телепортация.

Колыхание цветных волн, бесконечно короткое ощущение вакуума и лишь призрачное видение присутствующего демона, хотя его рука вполне убедительно стискивала бок. Впечатление будто падаешь и резко приземляешься на ноги. И никаких зацепок в отпечатке. Совсем. Чуждая магия без начертательных контуров, слов заклинаний и призыва энергий. Я не могла в ней разобраться только потому, что совершенно не понимала, как она работает. Ни одной знакомой черты, даже на грани чувств.

Айтарины, кто же они? Когда видишь подобное, невозможно не задуматься о возможностях расы. Если они могут сделать такой телепорт, то что еще?

На этот раз Эл не стал уточнять о моей способности стоять, довел до дивана в своей квартире и бросил, молча уйдя в сторону кухни. Я с наслаждением села и вытянула ноги. Нет, не устала, но мыслей было много, и все они были не самыми приятными. Раз за разом я возвращалась к инциденту с Ри, к словам Извольды, к вспышкам сфер и вопросам журналистов.

Как бы мне хотелось повернуть время вспять, и в тот злополучный четверг отправиться раньше домой, чтобы остановить Зарина. Все было бы прекрасно. Университет, практика по плану, сдача диплома. А что теперь?

Словно ответ на вопрос, взгляд прояснился.

Эл замер в проеме с двумя чашками, от которых поднимался пар. Он остановился ненадолго, чтобы поправить коврик в прихожей. Задумался, поставил чашки на комод, решил переобуться в домашние тапочки. Я наблюдала. И, очнувшись, как от подзатыльника, последовала примеру. Стянула новые балетки, успевшие натереть палец и пятку на каждой ноге, и отправила по воздуху до коридора.

— Эл, если бы Зарин не продал мою душу, мы бы были знакомы лишь поверхностно? — спросила, когда молодой человек протянул мне кружку. Я осторожно перехватила ее за ручку, стараясь не обжечься.

— Скорее всего. Почему ты спрашиваешь?

Неоднозначно пожала плечами.

Демон вошел в мою жизнь быстро, без разрешения. Вопреки и назло. Как его усмешка и изогнутая бровь — все эловское существование в моем мире было нарочитой язвительностью и подвохом.

Часть сознательной жизни осторожничать с ними, изучать, подозревать во всех тяжких, не доверять, чтобы в один день заключить контракт и вверить защиту души одному из них. Как я, должно быть, провинилась в прошлой жизни, раз плачу столько в этой.