Нина Дьяченко - Зеркальные тени

— Ты просто воин равновесия, и это твоя работа, — добавил я, погладив её по щеке и с радостью видя, как она поддаётся мне навстречу, прижимаясь ко мне. — Не надо считать себя преступницей из-за того, что ты хорошо выполняешь свою работу.

— Маюри, так ты можешь… перестать? Пожалуйста! — умоляюще проговорила она, глядя мне в лицо на расстоянии поцелуя.

— Знаешь, — я криво усмехнулся, с горечью глядя в одну точку, — я бы с радостью. Честно. После того, как ты появилась в моей жизни, я бы отменил прошлое, зачеркнул его, забыл. Но… Йоширо не остановится. И я должен быть во всеоружии! — твёрдо заявил я.

— Если хочешь, я его убью! — вырвалось у Элли. Девушка выглядела шокированной собственным заявлением, но явно не собиралась отступать.

— Ты с ума сошла! — я легонько постучал пальцем по её лбу. — Чтобы потом тебя наказали, может быть, даже ликвидировали?! Нет, это моя проблема — и я сам её решу. У меня достаточно сил, и, как я понял, Йоширо не самый сильный бог смерти, я с ним справлюсь, надеюсь. Но, скажи мне только одно: ты не уйдёшь? — кажется, мой голос дрожал, а взгляд… боюсь даже представить его со стороны! Наверняка жалкий.

— Нет, — твёрдо заявила она, прижимаясь ко мне, вжимаясь лицом в моё плечо. — Ты принял меня, даже узнав, что я полудемон. И я приму тебя… даже маньяком-убийцей.

Я обнял её в ответ, чувствуя, как она дрожит, понимая, насколько ей тяжело. И ощущая безумное облегчение и невероятное счастье. Плевать на будущее, главное, что в этот момент меня разрывает почти от боли, настолько сильна моя радость.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей на ухо, целуя нежную кожу за ним.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она в ответ, нежась в моих объятиях, забываясь во мне. В нашей любви.

… Я перенёс её на диван, где мы снова любили друг друга под стеклянными глазами-фонарями равнодушного Токио, освещающего наши тела огненными вспышками реклам, словно молниями.

Она отдавалась мне так трепетно и так нежно, что сердце сжималось почти от боли, когда я вдруг ощутил себя цельным и настоящим, словно впервые почувствовал себя живым человеком, а не замороженной ледяной статуёй, лишь немного оживающей рядом с Агояши и Сае.

О, с ней я таял, словно глыба льда, и слёзы текли по щекам, хотя я уже много лет вообще не плакал. Её глаза тоже увлажнились слезами — словно роса на прекрасных фиолетовых цветах.

— Я люблю тебя, Элли, так люблю!

Она легко улыбнулась, услышав это, словно во сне, потянулась ко мне губами и неожиданно поменяла положение, оседлав меня, взглядом прося разрешения.

Я кивнул, глядя на неё расфокусированным взглядом, видя, как плывёт её силуэт, чуть дрожа, когда я смотрел на неё сквозь призму слёз.

Огонь её взгляда не могли потушить даже слёзы, когда она медленно, закусив губу от невыносимого желания, насаживалась на меня, запрокидывая голову и застывая на миг, словно бабочка, проткнутая иглой.

Я выгибался, желая войти как можно глубже, не отрывая взгляда, чувствуя, как сердце бьётся сильнее в ответ на каждое её движение. Горячее и одновременно увлажнённое потом тело — огненный взгляд, чуть смазанный из-за слёз.

Огонь и слёзы — неужели это всё, что суждено нам?

… Кажется, я на какой-то миг потерял сознание от невыносимого блаженства, и очнулся уже в её объятиях, помня пронзившее спину пагубное наслаждение, едва не разорвавшее мне сердце. Никогда бы не подумал, что я действительно когда-нибудь мог столько ощущать, едва не умерев от сердечного приступа во время оргазма.

Взгляд Элли, полный нежности и обожания, послеоргазменной томности, обжигает меня. Она также тяжело дышала, как и я сам. В её глазах появилась обеспокоенность.

— Маюри, всё хорошо? Я испугалась, я вдруг подумала, что ты мог… Но ведь от ЭТОГО не умирают, правда? Ты просто вдруг неожиданно побледнел и даже перестал дышать на пару секунд. Или мне это показалось.

— Нет, конечно, от этого я не смог бы умереть, — улыбаюсь краешками губ, наслаждаясь её ласковыми поглаживаниями по лицу и волосам, по плечам и шее. — Просто слишком сильный оргазм… мне было хорошо — и я ненадолго отключился.

Когда я полностью пришёл в себя, всё ещё лёжа в объятиях Элли, то добавил:

— Я не умер бы хотя бы потому, что ни за что в жизни не допустил, чтобы ты стала некрофилкой по моей вине.

Элли укоризненно глянула на меня, и, склонившись, слегка укусил за шею в отместку за дурацкую шутку.

Мы заснули прямо на диване, так как у нас не было сил переместиться в спальню.

… Ночью я резко проснулся — меня словно вздёрнуло на постели, словно прошило током. Я видел, что Элли тоже зашевелилась и приподнялась, обеспокоено и ещё сонно глядя на меня вопрошающим взором.

Сердце продолжало сдавливать. Я вспомнил отчаянный вопль Сае в своё сне: «Маюри, на помощь! Спаси нас!»

И ощущение невыносимого жара, словно нашу кровать подожгли. Впрочем, жаром могло быть ощущение наших слишком тесных объятий с Элли — я раньше никогда не засыпал в таких тесных объятиях с Агояши, не говоря уже о брате.

Но моя интуиция буквально вопила о том, что это был не сон. С Агояши и Сае у нас была связь, конечно, иная чем между мною и Элли. И я знал, что во сне связь усиливалась, и вполне мог ощутить слишком сильные эмоции Сае, пытавшейся до меня докричаться.

— Кажется, что-то случилось с Сае, — я кинулся в свою комнату, Элли последовала за мной, по дороге успев сгрести с пола свою одежду.

Я даже не смотрел, что именно надеваю, но мы оделись в краткие сроки, словно спешили на пожар, или, напротив, спастись от пожара.

— Я телепортирую в Киото, — сообщил я Элли. Та явно вычитала из моего файла про это заведение, и, думаю, про Агояши тоже, правда, она так и не осмелилась поднять эту тему вчера вечером, поэтому только кивнула и подошла ко мне вплотную.

— Я с тобой, — заявила она решительным тоном, не терпящим возражений. Взглянув в её глаза, горевшие темным пламенем, я кивнул, и, прижав хрупкое тело к себе, телепортировал.

Яркая вспышка света — и мы стоим перед старинным домом, который совсем недавно был рестораном, а сейчас превратился в тихое жилище Агояши и Сае.

Здание полыхало во тьме, языки пламени жадно облизывали деревянное строение.

Схватив Элли за руку, я помчался через сад, едва не угодив в пруд к карпам — Элли не отставала.

Наконец, мы оказались в комнате Агояши, где было всё перевёрнуто и залито кровью.

В почти полной тьме я не сразу разглядел два чёрных силуэта, словно вырезанных из бумаги, словно две тени из театра теней.

Шагнув ближе, я увидел, что это Йоширо склонился над Агояши, лежавшей в кровавой луже… собственной крови — и пытался её раздеть, стащить с неё и так рваную ночную рубашку, обнажавшую страшные кровавые раны на нежном теле.