Дженнифер Рардин - Пуля на закуску

— Зарса! — сказала я и подождала, чтобы в глазах появился смысл, внимание. Я знала, что любые мои слова могут оказаться сотрясением воздуха, если она уже ведет обратный отсчет. — Исходное твое видение вспомни. Почему ты думаешь, что оно тебя обмануло?

— Я… там был мужчина. Я думала, что Вайль…

— То есть ты не помнишь, с кем именно ты обрела мощь?

— Я его ясно не видела. Я знаю, что со мной был Сохейль, но был и другой.

— И ты захотела все и сразу. Решила, что это вот прямо сейчас, хотя, быть может, надо было подождать неделю. Год. Пока не придет тот, кто нужен.

— Нет того, кто нужен! — с истерическим напором воскликнула Зарса, и свечка так затряслась, что я испугалась, как бы она не подожгла себя случайно.

— Правда? Ты не слышала ни о ком, на кого могли бы надеяться незашоренные иранцы вроде тебя или Сохейля? Герой подполья, который знает, как возмутить народ, не взрывая магазины и школы?

— Фархад Дайи! — прошептала она.

Где я слышала это имя? Пришлось как следует простучать пробелы в памяти, пока вспомнилось. Женщина, которую повесили на площади, — это она выкрикнула его перед казнью.

— Кто он такой? — спросила я.

— До меня доходили только слухи. Он выступает в людных местах. На рынках, в чайханах. Говорит о мире. О том, что женщины — подруги, а не скот. Он хочет изменить умы, изменить времена.

— Да! — Аша впервые набрался храбрости заговорить. — Я подслушал разговор. Два человека хотели сегодня пойти его слушать. Он будет говорить в «Оазисе».

— Где? — вцепилась я в рукав Аши.

Когда он дважды повторил это слово, я поняла, что ошибки нет.

— Кто-нибудь из вас знает, как он выглядит? — спросила я, вытаскивая из кармана портрет — он был со мной еще с первого нашего инструктажа.

Зарса покачала головой, но Аша кивнул:

— Я его видел и слышал — вот почему меня так заинтересовал подслушанный разговор. Он — сказочник.

— В смысле — лжец?

Аша фыркнул:

— Нет, он мастер рассказа. Умеет сплести сюжет и характер в захватывающую сказку с очень искусно заложенной в нее идеей.

— Это он? — спросила я, показывая ему фотографию, и когда в его глазах засветилось узнавание, и я уже никак не могла бы считать два только что выясненных момента случайным совпадением. На фотографии — Фархад Дайи. Этот человек должен сегодня выступать в том самом кафе, которое мы с Вайлем вчера обследовали как место выполнения акции. Учитывая то, что я теперь знаю о связи Дэйва с Колдуном, можно было сделать только один вывод: самый печально известный иранский террорист организовал с помощью ЦРУ устранение самой яркой надежды на освобождение Ирана.

Глава двадцать восьмая

Оттащить Человека от края — дело не мгновенное. С Зарсой мы проговорили несколько часов. Наконец мы все же уговорили ее отмыться и открыли весь дом, чтобы выветрились пары до того, как придут из школы дети и начнут задавать вопросы. В конце концов отворотить лицо от могилы ее заставила огромность стоящей перед ней задачи.

— Ты доверяешь мне дело такой важности! — повторила она в третий раз. — Ты уверена, что я на это способна?

Я оглядела ее и подумала: «Даже и близко нет. Ты так накручена, что у тебя уйдут недели или месяцы на восстановление душевного равновесия, без которого ты действовать не можешь. Но сидеть, кусать ногти и переживать по поводу сделанных глупостей — это тебя накрутит еще больше. Поэтому…»

— Абсолютно уверена. Но если это окажется небезопасно или если Сохейлю не понравится наш план, смотри тогда, чтобы выключить наружный свет. Поняла?

Она кивнула, потом вскочила:

— В доме такой беспорядок! Я должна прибрать! Ой… Она посмотрела на нас, вдруг поняв, что совершенно пренебрегла долгом хозяйки. Именно такой был у нее смущенный вид. Да, вряд ли схема отношений «хозяин-гость» здесь применима.

Я встала, более чем готовая ее выручить.

— Нам все равно пора идти — у меня самой еще целая уйма работы.

Она хотела обнять меня на прощание, но я ей сказала с улыбкой, что вырабатываю у себя привычку к Ясновидящим не прикасаться. Она поняла и только сделала у меня над головой жест, закончившийся воздушным поцелуем.

— Это что? — спросила я.

— Благословение Аранхи, Великой Матери Духа.

— Круто. А вот для тебя… — Я выполнила несколько движений церемониального марша и закончила сложным салютом. — Это придумали мы с братом и сестрой. Мы всегда так прощались с отцом перед его отъездом — обычно куда-нибудь на войну. И он всегда возвращался живым, и у нас в семье стало считаться, что это приносит удачу.

Именно потому мы с Дэйвом исполнили этот балет для Эви перед ее свадьбой с Тимом. Может быть, можно было найти лучшее место, чем перед алтарем, но мы так расшевелили всех, что свадьба стала действительно веселой. И семья у них получилась крепкая, так что нечего тут.

Зарсе тоже это понравилось. Когда мы уходили, она улыбалась. В начале нашего визита я бы и пенни не поставила на такой исход.

— Солнце клонится к закату, — заметил Аша, когда мы вышли из дома Анвари и остановились на секунду, чтобы я могла застегнуть последнюю пуговицу. Зарса одолжила мне одежду, чтобы я без помех дошла до дома, но ничего приятного мне там не предстояло. Скоро должен был подняться Вайль.

— Да, лучше мне поторопиться, — сказала я.

— Я могу еще что-нибудь сделать? — спросил Аша.

— Только придерживаться плана и следить, чтобы Зарса не пострадала из-за своего участия.

Ей ничего не должно было грозить, пока Колдун считает, что мы идем убивать Фархада Дайи. Но на всякий случай.

Он кивнул. Я смотрела, как он уходит, и сердце у меня щемило. Если все пройдет по плану, генерал Дэнфер будет так злиться, что найдет способ надавить на Пита, и меня вышибут с работы уже к утру.

Когда я вернулась домой, Дэйв и его команда заняли гостиную, рассевшись на мебели и на полу, готовя оружие для нашего ночного «рейда». Сам он сидел спиной к камину, разложив детали своего «М4» на листе пластика, найденном в гараже, и у меня сперло дыхание в груди. Если ни хрена не выйдет, я его никогда не увижу больше, и прошлое так и останется невытащенной занозой.

— Дэйв, найдется у тебя минутка для разговора?

— Конечно.

Он вскочил и направился на кухню. Я вошла туда вслед за ним, села рядом на табурет, жалея, что у него нет спинки. Вдруг оказалось, что сидеть прямо требует напряжения всех сил.

— Я вот подумала, что наша операция скоро закончится, — начала я, осторожно выбирая слова, чтобы себя не выдать. — И снова наши пути разойдутся.