Замуж за врага. Лишняя в его доме - Екатерина Гераскина

привычки. Ни спешки. Ни суеты. Ни малейшего намёка на тревогу.

Затем она столь же неторопливо повернула голову в мою сторону.

Голубые глаза скользнули по мне холодно и оценивающе — без удивления, без радости. Взгляд был надменным, отстранённым, пропитанным привычным пренебрежением.

— Доброе утро, мама, — произнёс я и вошёл.

Я закрыл за собой дверь, прошёл через всю гостиную и сел в кресло напротив. Она отставила от себя тонкий фарфор и посмотрела прямо на меня.

Мать не изменила позы. Лишь снова взглянула на меня — так же спокойно, так же холодно.

— Не знаю, доброе ли оно, сынок, — равнодушно проговорила она. — Учитывая, кого ты привёл в мой дом. Или ты и из этого поместья выгонишь меня, словно безродную собаку?

— Никто тебя не выгонит.

— Не думаю, — усмехнулась она. — Твоя золотоволосая девка, выходит, выжила. Поистине, ей даже огонь не страшен. Живучая тварь.

— Замолчи, мама. Я тебя предупреждал.

— Это мой дом. Я тебя не звала и не ждала, — её голос остался ровным. — А потому буду называть вещи своими именами. Раз Судьба не сочла нужным освободить тебя от этого позора в её лице, возьми всё в свои руки.

— Я пришёл к тебе сейчас не для того, чтобы слушать, как тебе противна моя супруга, — холодно сказал я. — Я пришёл, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Она чуть наклонила голову, внимательно изучая меня.

— И на какие же?

— Я нашёл тела моей первой жены и моего отца. В болоте, — сказал я прямо, в лоб. — Что ты об этом знаешь?

Я следил за лицом матери и… та даже не удивилась. Выходит, знала.

— Вот как… — спокойно произнесла она. — Удивительно.

— И это всё, что ты скажешь?

— А что я должна сказать? Умерли и умерли. Какая разница каким образом. Итог один.

— Ты знала, — сделал я вывод.

— Допустим.

Слова ударили сильнее крика.

— Кого тогда я похоронил?

— Каких-то других людей, — она пожала плечами, будто речь шла о пустяке.

Я втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Как они здесь оказались?

— Сами приехали. Хотели провести время в уединении, чтобы им не мешали ни я, ни ты, ни Шани.

— И ты так легко об этом говоришь? — это было больнее всего. Такое предательство.

— А что мне было делать? — её голос остался ровным. — Я приняла выбор твоего отца. Но этот выбор мог причинить тебе боль. А я этого не хотела. Я знала, что он спит с твоей женой. Ты ведь знаешь — он ни одной юбки не пропускал. Истинность, к сожалению, не гарантирует верность.

Она подалась вперёд, сделала глоток кофе и снова отставила чашку в сторону.

Теперь многое становилось ясно. Почему моя первая жена вдруг резко перестала вызывать симпатию у матери.  Почему в поместье не было ни одного портрета отца.

Даже понимая, что их больше нет, это было больно — словно в сердце вогнали клинок и медленно провернули.

Предательство всегда больно. Предательство близких — разрушает.

— Я правильно понимаю, — глухо произнёс я, — что это ты их упокоила?

У кого, как не у неё, хватило бы ресурсов, власти и хладнокровия на такое.

— Да, — не стала отрицать мать. — Они опозорили тебя, будущего главу рода. Рано или поздно поползли бы слухи. А нам с тобой они были не нужны. Главную задачу — передать тебе магию — твой отец выполнил. Так что клан ничего не потерял. Ты был готов его принять.

— То есть ты убила мою первую жену и моего отца лишь затем, чтобы заткнуть рты другим? Скрыть позор? Или… — я сжал кулак и прожег ее взглядом, — отец решил избавиться от… тебя? А ты не захотела терять влияния…

Она спокойно встретила мой взгляд.

— Да. И это тоже. Либо я — либо они. И свое место и положение в клане тоже никому не уступлю. И о позоре на твою голову я не могла даже думать. Я не собиралась умирать. Твоя жена и твой отец планировали мою гибель — несчастный случай, прогулка верхом, сломанная шея. Так что я просто защитила себя и тебя.

Меня почти обескураживало то спокойствие, с которым она говорила об этом. Я подался вперёд, упёр локти в колени и закрыл лицо руками, растер его. Эту правду было сложно принять, я даже не знал, что с ней делать.

— Что ещё я должен знать?

— Оставь всё в прошлом и не копай. Какая разница, когда именно эти предатели умерли на самом деле? Если бы не твоё странное решение осушить болота, ничего бы и не всплыло.

Я хотел использовать торф, как топливо для каминов. Если бы не моя мерзнущая супруга… я была и не подумал, а значит не узнал бы правды.

— Я видел их тела, когда хоронил — глухо сказал я. — Выходит, это магия Лунных.

— Да.

— Значит, глава Лунных помог тебе, — процедил я. — Он ведь не мог не увидеть через иллюзию своей магии, когда передавал мне тела. Так что ты пообещала ему?

— Избавить его от головной боли, — равнодушие матери злило.

Предо мной вообще была женщина или статуя?

— У нас было взаимное сотрудничество.

Лёд побежал по венам. Я догадался.

— Ты помогла ему избавиться от деда и брата матери Каллисты, истинных носителей крови Мунвэйлов?

— Да. Это было непросто. Но мы сошлись на взаимной выгоде.

Я встал. Медленно. Я был на грани ярости и омерзения.

Жалкий барон захотел стать частью семьи Мунвэйлов и с радостью помог матери.

— Вы ведь стравили между собой два клана, — цедил я. — Сколько людей погибло в этой бессмысленной войне!

— Какое нам дело? — она пожала плечами. — Это всего лишь простые люди. Зато ты — наследник и глава клана Ледяных. Я жива. Захудалый барон с