Когда он мрачен - Сюзанна Райт

за то, что он сделал сегодня.

Взгляд Алекса стал мягким и томным.

— Не нужно благодарностей, но, да, конечно, ты можешь с ним познакомиться. Он уже некоторое время хотел побыть с тобой один на один.

Она смотрела, как Алекс быстро сбрасывает одежду, обнажая все эти отточенные мышцы и упругую оливковую кожу. Да, позже она оставит на нём пару следов.

— Он может быть напористым и властным, но я клянусь, он не причинит тебе вреда. Он бы никогда этого не сделал.

А затем Алекс перекинулся, и его коренастый зверь лениво потянулся.

Она улыбнулась, когда маленькие, тёмные, проницательные глаза встретились с её взглядом.

— Привет, — сказала она, присаживаясь на корточки. Одна из его огромных перепончатых лап опустилась на её бедро, но эти впечатляющие когти даже не поцарапали кожу. — Вау, ты больше, чем я помню.

Он мягко боднул её своей широкой головой.

— О да, теперь я вижу, какой ты властный.

Поняв намёк, она погладила темно-коричневую шерсть у него на шее, любуясь кремовыми пятнами на его лице и теле. Его шерсть оказалась мягче, чем она ожидала, и невероятно густой, но нельзя было не заметить крепкие мускулы и скрытую силу, которые скрывались под ней.

— Спасибо, что спас мою кошку, — сказала она, зная, что Алекс передаст животному смысл её слов. — Но, пожалуйста, не прыгай больше под пули.

Он ткнулся в её ладонь своей темной мордой. А потом он укусил её, маленький засранец. Было не больно и не потекла кровь, но все же…

Она игриво толкнула его.

— Это подло.

Его притворное рычание заставило её рассмеяться. А затем кости хрустнули, когда он пошевелился.

— Он бы провёл всю ночь, позволяя тебе гладить его, если бы я позволил. — Обняв её одной рукой, Алекс встал, поднимая её на ноги. — Скоро нам придётся уделить ему немного времени с твоей кошкой.

— Скоро, — согласилась она. Бри показала ему отметину на своей ладони и беззаботно нахмурилась. — Он укусил меня.

— Я знаю.

Приблизив своё лицо к её лицу, Алекс прошептал:

— Я собираюсь сделать то же самое.

А потом он повалил её на кровать. Он ел её, жадный и голодный, а затем взял жёстко. Когда он кончил в неё, он прикусил изгиб её шеи. Насытившись и все разметив, она счастливо вздремнула с ним, прежде чем отправиться на кухню ужинать.

***

Позже, когда они ещё не закончили ужинать, раздался стук в парадную дверь. Она ожидала, что это его родители, пришедшие проведать их. Но когда она открыла дверь, то обнаружила, что там стоит знакомая женщина с красными от слез глазами.

— Рене, — тихо поздоровалась она.

Девушка Бенни слабо улыбнулась ей.

— Привет. Я хотела тебя увидеть.

— Заходи. — Бри отступила и впустила её внутрь. — Эм, я не знаю, как сказать это, чтобы не показаться бесчувственной, но я не лучший человек, чтобы помогать скорбящим людям.

— Может и так. — Рене шмыгнула носом. — Но я хотела поговорить с человеком, который наставил Бенни на путь истинный. Возможно, у нас с ним было не так уж много времени вместе, но у нас его не было бы вообще, если бы ты ему не помогла.

Бри выдохнула.

— Тогда пойдём, откопаем текилу.

— Я надеялась, что ты это скажешь.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

На следующее утро Бри положила щеку на кухонный стол Алекса и застонала. Барабанный бой, казалось, отдавался у неё в висках, и каждый незначительный шум только усиливал его. Здравствуй, похмелье, мой дорогой старый друг.

Кофе не сильно помог. Как и тарелка с яйцами, беконом и сосисками, которые приготовил ей Алекс, который, казалось, вот-вот рассмеётся.

Она бы зарычала на него, но прошлой ночью он был великолепен. В тот момент, когда она впустила Рене в дом, он быстро поцеловал Бри, а затем исчез в спальне, чтобы оставить двух женщин наедине. Позже, когда Бри присоединилась к нему в постели, где он смотрел что-то на своём планшете, он не жаловался, что провёл несколько часов в одиночестве. Он только что раздел её догола и решил выяснить, насколько хорош был бы секс по пьяни с Бри.

Она думала, что это было чёртовски потрясающе.

Когда она попыталась извиниться за то, что так надолго оставила его одного, он приложил палец к её губам и сказал:

— Это то, что ты делаешь — я понимаю это, я не обижаюсь на это. Я буду рядом, когда тебе это нужно, и уберусь с твоего пути, когда тебе это не нужно.

Временами он мог быть асом. В её кошке что-то прояснилось от осознания того, что он принял омега-сторону её натуры и все, что с этим связано.

Четыре громких удара, казалось, сотрясли сами стены здания и отразились в её бедной, бедной голове. Бри крепче зажмурилась.

— Нас бомбят?

— Нет, — сказал Алекс с ноткой юмора в голосе. — Кто-то стучится в дверь.

— Блин.

Она вздрогнула, когда ножки его стула заскрежетали по полу. Звук был такой, словно гвоздями по классной доске.

— Я открою.

Пальцы заплясали на её шее, когда он исчез из комнаты. Он не издал ни звука, пока шёл, благослови господь его прекрасную душу.

Петли скрипнули, а затем…

— Доброе утро, Алекс. Я здесь из-за Бри.

Дэни.

Бри застонала. Чёрт. Она слабо подняла голову как раз в тот момент, когда её главная вплыла на кухню, выглядя такой же идеально ухоженной, как всегда. Её кошка села, издав недовольное рычание.

— Доброе утро, — пробормотала Бри, хотя на самом деле ей хотелось поточить когти о морду сучки.

Дэни взглянула на неё и вздохнула с чувством превосходства.

— Держу пари, ты обещаешь себе, что больше никогда не будешь пить, не так ли?

Поставив локоть на стол, Бри подпёрла рукой подбородок.

— Я стараюсь не лгать себе.

Дэни посмотрела на Алекса, который прислонился к столешнице.

— Не мог бы ты оставить нас с Бри наедине на минутку, чтобы мы могли поговорить наедине?

— Нет, — сказал он. Ах, тон росомахи вернулся.

Главная вздохнула.

— Я понимаю, что это твой дом, Алекс. Но, при всем моем уважении, это касается дел омег.

— Мне все равно. Хочешь поговорить с Бри, сделай это. Я не сторонник присутствия в моей квартире людей, которые мне не нравятся или которых я не уважаю.

Бри внутренне поморщилась.

— Подло, — одними губами произнесла она. Он только пожал плечами.

Две красные точки на скулах Дэни.

— Это было неуместно. Но поскольку я тоже не испытываю к тебе особого уважения, я не буду…

— Говори или уходи, — сказал он.

Поджав