Жена для Императора морей (СИ) - Ева Кофей

его, как сладкая вата и пейзажи вокруг. Мороженое похоже на снег, только сладкий.

— Боишься высоты? — Люба касается его руки.

И Арктур вздрагивает, но тут же улыбается ей, качая головой.

— Нет… Просто непривычно. В воде тоже есть высота, но упасть не можешь. А тут… Да и красиво так, захватывает дух, — однако взгляд он не переводит вновь на горизонт, где розовым заревом разливается закат.

Арктур смотрит только на Любу.

— Люблю тебя…

ГЛАВА 16. Матрас любви и ночь открытий

А дальше чудесный вечер сменяется прекрасной ночью. Не в отеле. Но наедине, в машине, среди леса.

Арктур никогда не видел лес таким. Только издали смотрел на него. Не знал даже, что шуметь он может не хуже белых пенистых волн. А звёзды так красиво и волшебно путаются в таких же колючих, как их собственные лучи, сосновых иглах.

Они забираются с Любой на крышу машины и просто лежат, глядя вверх, держась за руки. Разговаривая обо всём и ни о чём. Хотя, казалось бы, можно было столько узнать важного про миры друг друга, обсудить нынешние трудности и дела. Но ничто из этого даже не приходит в голову. Расслабленность и нечто светлое, что раздувается в груди, словно убивает внутри всё, что кроме. Оставляя только чувство, такое редкое для русалов, и радость от присутствия той, которая стала Арктуру родной за столько короткий срок.

Ночь, к сожалению, оказывается короткой. Но утро, персиковое, на удивление прохладное и спокойное, принимает их в свои объятия, и время снова будто бы замедляется.

Они возвращаются лишь после обеда. Надо было узнать, готово ли у Афины зелье. И только теперь Арктура охватывает тревога и печаль.

— Любовь… Если мне вернуться суждено сегодня или завтра, ты ведь… Ты уже подумала над моим предложением?

— Я согласна… — начинает она с замиранием сердца и страхом, будто повисшим на длинных ресницах, — увидеть твой мир.

Решиться на подобную авантюру было непросто. Она подозревает, что окажется очень глубоко… И глубже — в чужом мире.

Люба не ожидала от себя, что сможет настолько довериться столь странному существу, но сердце разве может так оглушающе… лгать?

К тому же, пусть её и не тянет к морю так же, как Вову, рассказы Арктура о Дне ей нравятся так же, как воспоминания о милой жутковатой русалочке, манящей её пальцем.

Неужели она может выглядеть похожей, неужели может быть другим русалкам, словно сестра?

Арктур судорожно и рвано выдыхает, сам от себя не ожидая, что испытает столь большое облегчение. И что при этом будет волноваться ещё сильнее. А ведь это не свойственно императору морей…

— Спасибо, — он притягивает её к себе и целует так, будто в последний раз. — Ты не пожалеешь. Обещаю.

Она с удовольствием запускает пальцы в его тёмные волосы.

— У меня есть лишь три дня до того, как нужно будет вернуться назад.

— Мм? — не понимает он.

— Я ведь тебе говорила про билет на самолёт… — улыбается она как-то… скомкано, волнительно, с чем-то тяжёлым во взгляде. — И о работе.

— Но разве для тебя это так важно, разве важнее это чем… — и всё же Арктур прерывает себя.

Не из одно ведь любопытства Любовь соглашается спуститься с ним на дно…

Арктур выдыхает, пряча взгляд.

— Я просто думал, ты согласна уйти со мной навсегда… Но ты ведь хочешь посмотреть и уже тогда принять окончательное решение, я верно понял тебя?

— Да, — сердце пропускает удар, Люба закусывает щёку изнутри, прижимаясь к нему, словно чувствуя вину, опасаясь расстроить, — но вернуться назад мне нужно в любом случае через три дня.

— Я понял, хорошо, хотя мне будет и нелегко, — он прижимает её к себе ещё крепче, и целует в волосы. — Моё счастье, — шепчет тихо, будто шумит в отдалении волна. — Моё сердце…

— Я, кажется… — Люба утыкается в его шею, но не договаривает.

Слово, похожее на отзвук колокола, тонет в мягком и тёплом смешке.

— Пойдём к Афине? Мне тоже нужно у неё кое-что забрать.

— Хорошо, — отзывается он тихо и мягко отстраняется. — Пойдём… Надеюсь, она уже не будет требовать от меня ничего странного.

***

Афина с ликованием и азартом истинной морской ведьмы сообщила, что всё будет готово к рассвету, и тогда они смогут вернуться в воды, принадлежащие Арктуру и унизить и изгнать подлого — наверняка — Римфорда…

— Потом закатим морскую вечеринку, давно я не отжигала, ой… — тает её властный, красивый голос.

Люба замечает, наконец, свою книжку, берёт её и прижимает к груди любовно и нежно.

— Чтиво для слащавых дурочек… Невозможно! Плюнула! — вставляет Афина, наблюдая за ней. — Драконы… Ха! Кому нужны эти драконы? От их горячности даже дурно временами становилось… Нет, я люблю прохладных мужчин, от которых потом нигде не будет… зуда.

Люба фыркает.

— Эдвард только во второй половине книги стал проявлять способности. Далеко же ты зашла, ведьма. И когда только успела, ведь таким ответственным делом занята. Чудесная женщина!

Она берёт Арктура под руку, и они выходят из уютной сувенирной лавочки, по которой Люба, возможно, ещё будет скучать.

На обед она зовёт русала в ресторан с армянской кухней, где они задерживаются едва ли не до вечера. Арктуру нравятся развесёлые танцы под такую же музыку.

— Неплохо здесь, да? — улыбается Люба, когда они выходят на улицу. Погода к вечеру подпортилась, но так даже лучше — не нужно скрываться от солнца под зонтиком.

— Неплохо, — соглашается Арктур и берёт её под руку. — Пойдём к морю? Давай проведём ночь там, на берегу? Выйдет, — усмехается, — символично.

— Немного боязно думать о… хвосте… — усмехается Люба опасливо, чуть сжимая его пальцы.

— Тебе же нравился он, — удивляется Арктур.

— Так твой!

— Я и подумал, что ты про мой.

— Нет, не про твой.

— А, ты про то, что у тебя появится хвост? — Арктур смеётся. — Ты даже не заметишь разницы, так тебе будет удобно! А я-то подумал… Подумал, ты поняла, зачем веду тебя на берег, и испугалась, что у меня снова появится хвост.

— Что? — Люба останавливается. — Хочешь снова обернуться?

— Да.

Люба улыбается:

— Тогда почему так странно отреагировал? Ты знаешь,