Крепостная - Марьяна Брай

платить ему ты из чего собирался? – грозный голос Осипа из-за распахнутой в спальню двери несколько остудил пыл нашего привыкшего жить на широкую ногу барчука.

— Вот и говорю: продать земли с усадьбой, ехать в Петербург и жить как люди! – помолчав, продолжил Петр.

— Флигелек нам прикупишь? Али в гостиницу пристроишь, пока деньги не закончатся? А потом на полянку вернемся? Чтобы хорошо жить, надо много работать, Петр, - Осип начал закипать. И я жестами показала Фирсу, что Петра надо присадить.

— А ты не хорохорься, батюшка! Думаешь, коли молодуху себе прижил, то и сам моложе стал? Да она теперь из тебя только и будет, что деньги тянуть. Или ты на нового наследника надеешься? – голос Петра удалялся. Видимо, у Фирса получилось задуманное.

— Дурак ты, Петруша, ой, дурак! Право слово. Зачем человека из навоза тянуть, коли ему там хорошо. Пусть в ём и обживается, - вдруг серьезно и совсем без горечи заявил Осип.

— Сам, пока не повзрослеет и не поумнеет, твоим умом, барин, он никогда не станет жить, - подтвердила я.

— Препоны строил, чтоб земля не продалась. Больше не буду. От этого, видать, и перекосило. Только и делал, что придумывал, как ему помешать. А он и по голове моей готов пройти, не поскользнется. Все. Обещаю и тебе, и себе, что отпущу его, - Осип даже внешне как-то расслабился.

Три дня мы делали щадящий массаж, а потом еще неделю глубокого. Вечерами я натирала мужа разогревающей мазью Домны. Мы читали книги на разные голоса, пили чаи и даже смеялись. Утром я уезжала в мастерскую, потому что ладони словно горели, чувствуя необходимость в этом труде. Осип оставался на Нюру. А возвращалась я дотемна, чтобы провести с ним время.

И в первых числах мая Петр нашел покупателя.

Осип, как и обещал, даже не расспрашивал сына о делах. Играл в шашки, шахматы, гулял потемну к реке, а потом до ближайшей деревни. Которая скоро станет чужой. И люди будут смотреть на него, как на предателя, как на человека, обманувшего их, продавшего их, как скотину.

А я все вспоминала о письме, которое Клара должна была передать с доктором. Ответа, коли отправить она обычным способом не могла, ждать было зря. И я, как и Осип, отпустила эту историю, решив, что буду простым сторонним наблюдателем.

Глава 43

Проводя все время от темна и до темна в мастерской, я с первой выплаты Осипом обзавелась стареньким коричневым платьем, парой передников из плотного двухслойного льна и нарукавниками.

А самое важное: я сама купила кисти и прочие мелочи, название которых даже не знала. Просто тыкала пальцем и просила дать «вот эту штуку». Тоненькие лопаточки, которыми можно наносить толстые мазки, щипцы, тоже миниатюрные, малюсенькие ножи – все это пополнило мой набор инструментов.

Одним утром заметила, что в доме сняли все шторы, вынесли ковры и даже покрывала с постели.

— А это что? Генеральная уборка? – поинтересовалась я у Глаши.

— Дык ить скоро чистай чатверг! Мы завсегда заранее все убираем. Забыла ты ли, чо ль? – она посмотрела на меня снова, как на дурочку.

— Ой! Совсем забегалась, прости, Глаша. Можно я вечерами что-то делать буду? Можешь стирку мне оставить…

— Ишшо чиво! У тебя там дел и без того за глаза. Николаша нам рассказал, что ты такой красоты придумала: у барина глаза остановились! Говорит, ты продавать их собралась. Барину чичас поддержка деньжатами шибко нужна. Тем болье, что земель мало осталось-т. Да и те барин наш не спешит себе на руку использывать. Говорят, он народу сказал, что в первый год вапче ничего с них не возьмёть!

— Ого! А не привыкнут они просто так-то?

— А не просто так, Надьк. Землицу обработають, зерно да горчицу посадють. Масло-т горчишное хорошо шло. А сами пока деньжатами хоть маленько обживутся, продавая свое.

— Поняла. Значит… чистый четверг? А опосля него Пасха?

— Конечно! Христосыватьси будем. Самый светлый праздник, - Глаша светилась, как пасхальное яичко.

Даже в мое время, в моем детстве Пасха была поважнее Нового года. И мне ужасно нравилась эта предпраздничная суета, рождающая ощущение новизны, светлого продолжения жизни. А для этих людей праздник был особенным куда больше.

До обеда в голове крутились картинки из моего прошлого, где крашеные яйца, куличи, пироги и застолья в каждом доме, куда зашел похристосоваться, перемежались с чувством начала весны. Настоящей весны!

Осип не поехал в мастерскую, остался с Петром, чтобы помочь правильно оформить документы на продажу.

Я решила идти пешком. И не пожалела: лавки и небольшие магазины изменились: окна были натерты до блеска. Почти на каждом замечала то небольшой букетик из еловых веток, то веночек из них же.

В одном из купеческих домов, где на первом этаже лавка, а второй этаж занимали хозяева, я увидела свежую вывеску. Не яркие, но заметные цвета привлекали внимание всех без исключения.

На деревянном «баннере» размером с ламповый телевизор красовалась корзина с крашенками. А рядом на тарелке, естественно, кулич!

Торговали в этой лавке посудой. Но меня на картинке привлекла не она. Взгляд мой остановился на плохо нарисованной фарфоровой солонке. Или это было просто украшение для стола… Выполнена эта штуковина была в форме яйца.

Я моментально вспомнила господина Фаберже. Истории его деятельности я не знала, но шкатулка в форме пасхального яйца предстала пред моим мысленным взглядом «как живая».

Нет, не было идеи делать ее в размер яйца! Нужна побольше, чтобы могла стать подарком на Пасху. Девушки и женщины смогут хранить в них миниатюрные поминальники, крестики или просто выставлять на стол, как вазочки для конфет.

Николашку я затащила в мастерскую с улицы, не объясняя, что случилось. Скинула шаль, пальто и, налив из горячего чайника его «фирменного» чая, принялась описывать то, что хочу.

— Пасха-т нынче двасать третева! Это считай, - он закатил глаза, видимо, прикидывая, сколько времени до нее осталось.

— Десятое сегодня. Тринадцать дней! Надо делать шкатулку в форме яйца, но на донышке сточить, чтобы она стояла. Но немного наискось, чтобы острие яичка вверх смотрело, - торопясь, словно дорога была каждая минута, затараторила я.

— Девка, давай, не понужай так, перво-наперво нарисуй мне сбоку ее. И покажи, покуда крышка будет. Какого размеру хоть примерно?

Пару часов мы рисовали, примерялись, мяли промасленную бумагу, чтобы воочию посмотреть на размер и