Почувствуй - Екатерина Юдина

— Мне уже нужно возвращаться к маме, но ты же понимаешь, что, когда она очнется, вам нужно будет обсудить продажу этого дома? — я поправила кепку. Сегодня солнце светило нещадно и даже солнцезащитные очки толком не спасали. — Вы купили его уже будучи в браке и он считается совместно нажитым, но все-таки мама в него вложила денег больше, чем ты. Она ради этого свою квартиру продала. После этого работала наравне с тобой. И, раз вы уже решились на развод, надеюсь, что ты поступишь честно и, после продажи дома, отдашь маме деньги в таком же соотношении.

Не отрывая взгляда от отчима, я увидела, что он напрягся. На скулах заиграли желваки и взгляд потяжелел. Уже этого хватило для того, чтобы мои мысли еще сильнее задребезжали.

— Насчет этого… — Альфред ладонью растрепал черные волосы, слегка покрытые сединой. — Я не считаю, что сейчас время для этого разговора, но с твоей матерью мы эту тему уже закрыли. Раз такое дело, думаю, мне нужно поговорить и с тобой. Этот дом теперь принадлежит Девиду.

— В каком это смысле? — спросила на тяжелом выдохе. С полным ощущением того, что мне горло сжало.

Значит.… то, что сказал Чарли это правда?

— Примерно два месяца назад мы с Фреей переписали дом на Девида, — Альфред поправил воротник слегка мятой рубашки. — Тогда это тоже было обоюдным решением.

— То есть, ты хочешь сказать, что моя мама решила твоему сыну подарить свою часть дома? — я стиснула зубы. Злость всколыхнула. Достаточно сильно, чтобы от нее даже дыхание перекрыло.

— Не совсем так, но это уже не имеет значения, — отчим сделал шаг вбок и поправил ножку мангала, после чего поднял упавший веник и поставил его на место.

— Мне кое-что рассказывали. То, что ты уговорил маму временно переписать дом на Девида, чтобы встать в очередь на квартиру на востоке, где вы работали, — я пошла к Альфреду, сжимая ладони в кулаки до такой степени, что ногти до боли вонзились в кожу.

Отчим замер. Сейчас он стоял ко мне спиной, но я прекрасно заметила то, что его тело напряглось еще сильнее.

— Когда я услышала об этом, подумала, что это полный бред. Тем более, мне еще сказали, что после того, как мама согласилась и подписала документы, ты тут же потребовал развод, — я ладонью с хлопком ударила по каменному ограждению зоны отдыха. — Я же считала, что ты никогда так не поступишь с моей мамой. Что ты вообще по отношению к кому-либо на такое не способен, а ты, оказывается, на самом деле вот такой?

Альфред рвано выдохнул, сжимая в руке совок, который тоже хотел поставить на место.

— Я понимаю, что поступил плохо. Поэтому, не переживай, с моей совестью все в порядке, — он повернул голову ко мне, но взгляд отчима уже теперь был еще тяжелее. — Но жизнь такова, что иногда приходится поступать так, как не хочется.

— И какова же жизнь? Что, черт раздери, у тебя в голове, раз ты решил, что можешь поступить так? — от гнева слова тяжело подбирались.

— Я думаю о том, что наиболее ценно для меня. О своем сыне, — Альфред поставил совок и, выпрямляясь, пальцами потер щетину. — Придет время и Девид с Кирой заведут ребенка. Понятное дело, что им нужен будет дом. Им и сейчас он требуется, чтобы жить нормально, а не таскаться по съемным квартирам с тараканами и облезлыми стенами. Если вообще у них на это будут деньги. Они же пока что еще учатся.

Немного приподнимая козырек кепки, я онемевшими пальцами, убрала волосы с лица.

Смотрела на отчима. Вроде как настолько привычного и родного, но уже теперь видя человека, от которого меня выворачивало наизнанку.

— Так, может, Девид пойдет работать и заработает на жилье для своей семьи? — спросила, сквозь плотно стиснутые зубы. — А не будет пользоваться тем, что ему не принадлежит?

— Этот дом теперь Девида и продавать его мы не будем, — Альфред кулаком оперся о стол. — Если хочешь, можешь обратиться в суд, но по документам все прозрачно.

Я сжала ладонь, ногтями царапая стену. Кажется, ломая несколько из них, но даже не замечая этого.

— Какой же ты ублюдок, — произнесла на шумном выдохе. — Поверить не могу, что когда-то считала тебя своим отцом и то, что встречалась с Девидом. Вы ненормальная семейка. И сын у тебя такая же мразь, как и ты.

Я скривилась. Еще никогда в жизни не испытывала столько отвращения.

— Давай без оскорблений, — Альфред наклонился вперед. Что-то в его голосе показалось угрожающим.

— О, так мне теперь еще, по отношении к вам, подонкам таким, слова нужно подбирать? Или ты, чертов отец года, не в восторге от того, что я твоего сына-размазню, мразью назвала?

На губах Альфреда возник оскал.

— Ты же любила Девида. Таскалась за моим сыном. И я помню, как ты грустно, отчаянно смотрела на него, когда он выбрал Киру.

Мужчина выпрямился.

— Скажу честно, мне тогда было тебя жаль. Мне не хотелось, чтобы Девид так поступал с тобой, но уже давно я понял, что Кира ему подходит намного лучше. Ее, хотя бы, как тебя не исключили из университета.

Так он уже знал об этом?

— Она умная и целеустремленная. Я рад за них с Девидом, а ты, — он прищурился. — Давай, не будем создавать друг другу проблем. Как видишь, я пошел тебе на встречу и написал свое разрешение. Хотя мог этого и не делать. В принципе, у меня в возможностях позвонить в больницу и сказать, что я запрещаю перевозить Фрею. И я сделаю это, если ты не уйдешь.

Давно я не испытывала такой злости, как сейчас. Она пропитывала тело. По ощущениям словно бы вовсе ломала кости.

А Альфред, пристально посмотрев на меня, в итоге пошел к дому.

Делая шаг к нему, я хотела еще многое сказать. Закричать. Ударить его, но, вновь сжимая ладони в кулаки, я заставила себя остаться на месте.

Пока мама без сознания и ее жизнь зависит от этого подонка, мне лучше уйти. Хотя бы постараться это сделать.

Развернувшись, я уже пошла к калитке, но, пройдя несколько метров, остановилась.

Увидела Картера. Он сидел на скамейке. Курил и своего присутствия явно не скрывал, но, из-за деревьев мы с Альфредом его не заметили.

— Много услышал? — спросила, снимая кепку и пальцами растрепывая волосы.

Я сейчас и на Картера злилась. Зачем он вторгся сюда? Или, скорее, мне было не по себе от того, что он, возможно, узнал то, чего я бы