Мертвым можно всё - Евгения Соловьева

Денвера. Победа, которой она никогда не сможет гордиться. Даже думать о ней противно. Неужели с победами так бывает?

Лучано вернулся из кустов и присел возле трупа. Взял двумя пальцами ритуальный нож Денвера за кончик рукояти, восхищенно присвистнул.

– Как вы думаете? – жалобно спросил он. – Этот ножичек… Он ведь не проклят? Ничего такого, м?

– Не проклят, – отозвалась Айлин, торопливо отходя от Аластора. – Можете смело забирать, если нравится. Только лезвие прокалите на всякий случай. Кто знает, кого им до этого мэтр потрошил.

– Непременно, – согласился итлиец и доверительно признался: – Ну не могу пройти мимо хорошего ножа. Это, конечно, обычное железо, но какая работа!

Не смущаясь, быстро обыскал труп, выудил из лохмотьев Денвера деревянную коробочку и открыл. Несколько мгновений рассматривал содержимое, потом очень осторожно тронул пальцем и попробовал на язык. Длинно присвистнул и выругался по-итлийски, а по-дорвенантски сказал уже серьезно:

– Вот нисколько теперь не удивляюсь, что этому отвратному синьору понадобилось новое тело. Старое у него точно бы долго не протянуло. Хороший алхимик делал, забористая дрянь. – И пояснил, хотя его никто не спрашивал: – С этой пакостью можно не спать несколько дней. Будешь очень живой и даже веселый. А если не остановишься вовремя, то вскоре дохлый.

– Вот так он нас и догнал, – буркнул Аластор. – А это что?

– Трофей, – легкомысленно пожал плечами итлиец, протягивая Айлин ладонь.

Золотой перстень с нешироким ободком, но довольно крупным аметистом блеснул ярко, как глаза лорда Бастельеро. Айлин постаралась не задумываться, какого именно.

– Это не мой трофей, – покачала она головой. – Вы ведь убили Денвера, вот и забирайте.

Действительно, зачем ей чужой мажеский перстень? А Лучано вернется в Дорвенну, ему дорогая безделушка пригодится.

– А это не вызовет лишних…

Лучано покрутил в воздухе рукой, пытаясь подобрать слова.

– Теперь это обычный камень, – равнодушно отозвалась Айлин. – Магия в нем умерла вместе с хозяином. Хотите – продайте любому ювелиру, хотите – оставьте на память. Все-таки третий по силе некромант Ордена, а вы его простым ножом.

– Я его очень хорошим ножом, – слегка обиженно уточнил итлиец и поднес перстень к глазам. – Если бы не ваши странные дорвенантские традиции! Раньше у меня покойники никогда не вставали!

– Безобразие, и не говорите, – вздохнула Айлин, подойдя к Пушку.

Пес вильнул ей хвостом и попытался приподняться. Лапы его еще плохо держали, но встать волкодав смог и немедленно уткнулся мордой в руки Айлин.

– Спасибо вам, – сказала она тихо. – Аластор… Лу…

Голос оборвался, но итлиец, будто не заметив этого, бодро отозвался:

– Лу? А мне нравится! Так меня еще никто не называл. Спасибо, Айлин! Лу-у-у… Прелесть, м?

И улыбнулся так заразительно, что на мгновение Айлин показалось, будто и вправду все было страшным сном. Подумать только, пару часов назад они переживали из-за пропавшего котелка и сапог Аластора! А сейчас впереди опять дорога, и кто знает, что еще встретится на ней до Разлома?

Глава 9

Справедливость и великодушие

Зависеть от Райнгартена Грегор действительно не собирался и поэтому сразу, как только позволили бесконечные дела, начал присматриваться к другим секретарям. Таковых обнаружилось пять, но все они, как быстро понял Грегор, были преданы стихийнику, а не Архимагу – неважно, прошлому или нынешнему. Что ж, придется пока работать с теми, кто есть. Зато можно не сомневаться, что свою работу они знают отменно, исполнительны, аккуратны и в должной степени умны – подчиненных Этьен подбирать умеет, этого у него не отнять.

Подписав бумаги и счета, касавшиеся лечения раненых и погребения убитых, Грегор закопался в ворох документов, относящихся к Денверу и его соучастникам. Орден лихорадило, а служба безопасности пребывала в смятении: как раскрыть заговор, который возглавлял человек, за эти заговоры ответственный?! Более того, именно эта служба и попадала под подозрение в первую очередь! Из двух заместителей Денвера один совершенно точно был заговорщиком, его имя Грегор услышал от Морхальта, второй клялся Благими и собственным даром, что ни о чем понятия не имел.

Обычно искренность подозреваемых легко проверялась артефактами, а в самых трудных случаях – разумниками. Но опытный маг, много лет работающий с этими самыми артефактами, постепенно учился обходить их воздействие. Заместитель Денвера, безусловно, был опытен, а разумникам Грегор не мог доверить расследование, потому что заговор напрямую был обращен к Барготу. Да, Белая гильдия отреклась от Падшего, но кто знает, сколько в ее рядах тайных сектантов?!

Скрепя сердце Грегор готов был привлечь к делу Роверстана, раз уж Морхальт, человек в заговоре не последний и не имевший возможности лгать, ясно сказал, что Белый магистр в их делах не замешан. Умения разумнику тоже не занимать… Но где он? На водах, Бар-р-ргот его побери!

Грегор с отвращением посмотрел на бумаги. Вину тех магов, кого назвал Морхальт, определили и доказали полностью. Легко искать, если знаешь – где. Барготопоклонников ждало выжигание дара по орденскому правосудию и казнь – по королевскому. Собственно, казнь им была определена и по уставу Ордена, но в этом случае Грегор не видел решительно никакой необходимости предъявлять на преступников исключительные права. Какая разница, кто их казнит? Зато всем видно, что Орден проявляет почтение и лояльность к королевской власти.

Но ведь были еще и те, кто оставался под подозрением! Друзья заговорщиков, члены их семей, ближайшие подчиненные… Любой заговор похож на зловредную опухоль, главная опасность которой в мельчайших щупальцах, которые пронизывают тело больного. Это он отлично знал как некромант, много раз вскрывавший трупы. Можно вырезать или вытравить саму опухоль, но оставь хоть одно щупальце, и вскоре Милосердная Сестра с грустью уступит человека Претемной Госпоже.

А еще был один документ, который Грегор, едва глянув на имя, отложил в сторону. Здесь, пожалуй, без Райнгартена не разобраться. Следовало привлечь еще и магистра Красных, но Ладецки сам недавно принял пост. К тому же его мнение Грегор знал заранее, даже не спросив. Разумеется, глава боевиков будет отстаивать своего, как сделал бы на его месте почти любой магистр гильдии.

Вздохнув, Грегор все-таки потянулся к оранжевому лучу звезды…

– Лионель Саграсс? – уточнил Райнгартен, через полчаса появившись в кабинете Архимага. – Но с ним все совершенно ясно. С точки зрения Устава он чист и неподсуден. Можно даже разумниками не проверять. Будь он в заговоре, Денвер не стал бы его подставлять, а в чем можно обвинить боевика, честно выполнявшего приказы непосредственного начальника? В старательном выполнении этих приказов? – Стихийник фыркнул, откинулся в кресле и равнодушно закончил: – Это дело королевской власти, а не наше. Вся разница в том, что остальных мы отдадим коронному правосудию с выжженным даром, а Саграсса – в артефакторных браслетах. Обычная процедура.

– Вы же сами понимаете, что он не виноват! – Грегор раздраженно положил ладонь на тоненькую стопку листов, прошитых обычной ниткой. – В заговоре не участвовал, выполнял прямые приказы. И его вина в смерти принца случайна!

– Но несомненна! – парировал Райнгартен. – Королевская кровь священна, Грегор, неужели я обязан это объяснять? И кому – вам?! Все, что мы можем сделать, – это ходатайствовать о смягчении кары. Например, быстрое и безболезненное отсечение головы вместо полагающегося по закону четвертования. Я уверен, коронное правосудие пойдет нам навстречу. И еще, разумеется, можно подать прошение о полном помиловании его братьев и выведении их из королевской опалы. Они несовершеннолетние, к заговору не относятся никаким образом –