Екатерина Цыганок - Резонанс Душ

— А они не пробовали посмотреть через спутник или направить технику, чтобы не рисковать людьми.

— В том районе техника глушится и выходит из строя, Кира. — Печально отметил Гордон, осторожно ощупывая мое лицо. Я сразу поморщилась, и он убрал руки, сказав при этом: — Рано.

Вдруг раздался грохот, мы с Гордоном повернулись на шум и увидели, что Сара стоит среди осколков стекла и плачет. Руки ее тряслись, а сама она стояла и смотрела прямо перед собой, как невменяемая. Я быстро встала и подскочила к ней, схватив за руки, оттащила в сторону.

— Он не вернется, я чувствую. Мне никогда не везло с парнями. И семью потеряла, и его потеряю, уже потеряла.

— Ты что несешь!? — Взорвалась я и ударила ее по щеке. Мне надоело слушать этот бред и, начав трясти ее за плечи и кричать, увидела некоторый проблеск адекватности. Она уже почти пришла в себя, как снова сорвалась и начала плакать, упав на пол, и я поняла, что она сломалась. Сломалась внутри себя и ей нужна была наша поддержка. Но ту поддержку, которую оказал ей Гордон, не ожидал никто: он вылил на голову своей помощнице ведро холодной воды. От этого Сара взвизгнула и уставилась на доктора глазами полными ярости, ну, хотя бы она пришла в себя.

— Зачем Вы это сделали?! — Крикнула она не своим голосом.

— Ты была сама не своя, и появилась необходимость привести тебя в чувство.

Не зная, что ответить, девушка, ища помощи, перевела на меня взгляд. Я лишь пожала плечами и подтвердила слова доктора. Утерев рукавом лицо, Сара протянула руки, и мы помогли ей встать. Гордон накинул на нее покрывало и дал горячего кофе, потом вспомнив обо мне, начал стирать мазь.

— Вот тебе и нервный срыв. — Проговорил он в полголоса, чтобы девушка не услышала, снимая мне швы. Затем, намочив тампон в физ. растворе, создатель еще раз протер им все мое лицо, особенно губу, и, закончив, сказал:

— Сам с ней поговорю, отправляйся-ка ты лучше спать. Завтра у тебя день будет не лучше, как я понял. — И он мне подмигнул.

Встав с кресла, я посмотрела на Сару, сидевшую на кушетке. Она задумчиво смотрела перед собой и болтала ногами, как маленькая девочка, держа в руках кружку с кофе. Она выглядела сейчас такой беззащитной. Без семьи, без близкого ей человека. Но рядом был Гордон…и я.

— Пока, Сара. — Дружелюбно окликнула ее я. Девушка подняла ко мне голову, улыбнулась и полушепотом сказала:

— Спокойной ночи, Кира.

Мне нужно на воздух! Необходимо!

Я бежала, нет, неслась из лаборатории, еле сдерживая слезы. Это невыносимо! Как это возможно? Человек не может так чувствовать. Столько много эмоций. Даже дурно стало. Пропустить через себя те же эмоции, что и Сара. Это жестоко, несправедливо. Они не мои. Это не мои эмоции. Я этого не хотела и не хочу, но, тем не менее это случилось. И мне стало больно. Она любит Саммерса и ненавидит эту войну, ненавидит правительство, мучается, сидя в неведении. Ее распирают противоречивые чувства. А главное, она злится на себя, что не может ничего исправить, а бездействие ее просто убивает. А меня убивают ее чувства. Зачем я только заглянула в ее душу?

Пробежав уже порядком десять этажей без остановки, меня вырвало от переизбытка нахлынувших чувств. Голова начала кружиться и, поднявшись еще на два этажа, присела на лестницу, чтобы успокоиться. Нужно все-таки добраться до крыши вдохнуть свежего воздуха, иначе я упаду прямо здесь без сознания.

Ночью воздух был теплым, а с высоты здания весь город был, как на ладони. Странно, и почему мне не приходило в голову и раньше сюда взбираться. Подойдя к самому краю и посмотрев вниз, сразу вспомнился случай, как я спрыгнула с того здания, когда сломала себе обе ноги, Макс нес меня тогда на руках. Он, кардинально изменился, превратился из плейбоя в брутального мужчину. Интересно, а характер остался такой же? Сын Президента. Президент не захочет, чтобы его единственный сын стал встречаться с такой, как ты. Вспомнила я слова Эдриена и немного поморщилась. Неприятно было слышать подобные слова от него. А что же со мной было не в порядке?

— Гуляешь? — Произнес тот, о котором только что думала. Я улыбнулась и повернулась к нему. Макс стоял, держа руки за спиной, явно что-то там пряча.

— Откуда ты узнал, что я буду именно на крыше?

— Хотел сказать что-нибудь вычурное, но признаюсь, что просто проследил. — И мы дружно рассмеялись. Парень подошел ко мне и протянул коробку, хорошо знакомую мне. Мои глаза загорелись, и, не дожидаясь приглашения, я разорвала подарочную ленточку и открыла ее, при этом испуская радостный вопль. Там были мои любимые мармеладные мишки. Кинувшись к нему на шею, я лишь произнесла:

— Спасибо тебе большое.

— Ты же знаешь, для меня это не проблема. Вот твоя улыбка, ее я никогда не видел. Ты изменилась, причем кардинально.

— Да, во мне произошли большие перемены. Может, присядем? — И мы сели на край крыши, как и в тот раз, будто не боялись упасть вниз.

— Если упаду, ты успеешь меня поймать? — Лукаво спросил он и посмотрел вниз, кидая маленький камень в темноту.

— Теперь смогу тебя удержать. Я в хорошей форме. — Улыбнулась и показала ему свой бицепс. Макс сделал вид, будто удивился и вытаращил глаза.

— Да, я в надежных руках.

Хоть и прошло столько времени, мы просидели в молчании очень долгое время. Никто из нас не осмеливался начать разговор, и мы продолжали сидеть, смотря вдаль.

— Слышал, ты была в Шио. Как ты оттуда выбралась? — Осторожно начал разговор он.

— Нас вытащил Инструктор. А меня чуть не убили. Мне сказали, что это была провальная миссия изначально, а я, как дура пошла туда, еще и человека с собой потащила.

— Человек этот хоть жив?

— О, да. Ты с ним виделся, майор Эдриен.

— А, этот улыбчивый парень! — Сказал Макс, и мы улыбнулись, немного разрядив обстановку. — А почему вы только вдвоем пошли? Скрытная миссия?

— Я вообще должна была отправиться одна, это было лично мое задание. Но, это длинная история, Макс.

— А, понял, амурные дела. Теперь, ясно, почему он на меня так смотрел.

— Между нами все кончено.

— Да? А мне так не показалось. Хотя я в этом не специалист.

— Он просто предупреждал меня на твой счет, если захочу начать с тобой отношения.

Макс повернул резко ко мне голову и нахмурился.

— Он — психолог? И по какому поводу он тебя предупреждал?

— Сказал, что твой отец меня не очень жалует в свои невесты.

— Кто? — В полном недоумении спросил парень и уставился на меня, как на больную.

— Ну, твой отец. Он же Президент. — Уже как-то неуверенно произнесла я и заглянула ему в глаза. Макс сидел некоторое время и молчал, затем тихо сказал: