Невозможная принцесса - Ольга Олеговна Пашнина

что выдал Самаэль, стражам запрещалось проносить к Пределу личные вещи, но для учебы, может, не страшно?

Потом затекла спина от долгого сидения у стены. Я поднялась, прогулялась, снова села. Пожалела, что у меня нет часов, и я понятия не имею, сколько осталось до конца дозора.

Это было самое скучное занятие в мире! Готова поклясться, Самаэль и Вельзевул придумали его, чтобы испытывать попавшие к ним в лапы души. Потому что я понятия не имею, кто способен снова и снова возвращаться сюда, проводить кучу времени пялясь на мерцающую завесу и не сойти в итоге с ума.

Постепенно я начала клевать носом. Сначала несильно, потом, завороженная и убаюканная мягким мерцанием, стала отключаться на несколько секунд. Затем дольше и дольше.

- Дэваль… - позвала я. - Проснись. Я засыпаю.

Он не отвечал, сидел все так же, прислонившись к стене, не меняя позы.

- Эй! Имей совесть, я тоже хочу отдохнуть. Слышишь? Я сейчас усну, нас поймает твой брат, не вовремя явившийся с инспекцией, и снова получим на орехи. Дэваль, я серьезно! Да проснись ты, хватит издеваться!

В гневе я подскочила к нему и потрясла за плечо, намереваясь разбудить и высказать все, что я думаю о таком отношении, но испуганно отдернула руку: на ощупь он показался каменной статуей. Холодной и безжизненной. А потом я увидела открытые, застывшие в одной точке, голубые глаза и вскрикнула.

Дэваль был мертв.

- Что за… как…

Потревоженное моим прикосновением тело пошатнулось и сползло по стене, свалившись на пол у моих ног. Не в силах поверить, я смотрела вниз, на того, кому еще совсем недавно желала мучительной и немедленной смерти и не могла поверить в то, что видела.

Мертвые не умирают. У них не бывает сердечных приступов. Они же мертвые!

Но что насчет иных? Самаэль говорил, они бессмертны, но вдруг бессильны перед болезнями?

Одолеваемая паникой, я не сразу заметила, как тело Дэваля меняется. Как его охватывает красноватое свечение, как очертания размываются, как вместо лежащего на полу парня появляется сначала сгусток яркого света, а затем остается знакомая железка с алым камнем в основании весов.

Кастодиометр. Дэваль стал кастодиометром.

Жуткая ирония судьбы, или… Вельзевула?

Аида… - услышала я от Предела.

Обернулась — и в это же мгновение очнулась от того, что больно ударилась, уронив голову набок и врезавшись в какой-то выступ на стене.

- Твою ж… - едва слышно выругалась сквозь зубы.

Впервые в жизни мне приснился такой яркий кошмар. Ненавижу Риджа! Зачем он только показал нам эти кастодиометры, теперь мысли о них преследуют не только Шарлотту, но и меня.

- Знаешь, а ведь у меня во сне ты умер… - Я осеклась, увидев, что пещера пуста.

Наедине с Пределом я осталась одна.

И он манил. Звал. Притягивал. Желание коснуться магии, разделяющей миры, можно было сравнить лишь со страстным желанием окунуться в чистейшую лазурную воду уединенной морской бухты после невыносимо долгого жаркого дня.

Усилием воли я стряхнула оцепенение и поднялась.

Сон оказался лишь сном. С Дэвалем ничего не случилось, он просто свалил. Решил подшутить или пройтись. Превращение его в кастодиометр выдало мое воспаленное и впечатленное сознание, а что до шепота и Предела… Самаэль говорил, душа его матери заключена в дом, и именно ее я слышу. Но, похоже, снова врал или не договаривал. Это определенно не дом, а шепот не стихает. Порой кажется, я слышу его даже в оживленном гуле колледжа или в рабочем шуме министерства. Но только стоит прислушаться — и все стихает.

Но я все же решила пройтись по ближайшим коридорам и его поискать. Вдруг что-то случилось? Я нарушила уже добрый десяток правил стража, но и Дэваль хорош! Самаэль четко предупреждал: оставлять напарника нельзя!

- Если это проверка, то я тебя убью, - пробормотала я, осторожно ступая в тоннель.

Почти уверена, что проверка. Дэваль проснулся, обнаружил меня спящей, решил, что негоже его ученице на рабочем месте отдыхать, и по-тихому свалил, чтобы потом поржать, как я в панике мечусь по коридорам.

Пусть это будет проверка!

В вещие сны я не верю, но порой ничего другого не остается.

В коридоре, который привел нас к прорехе, никого не оказалось, в смежных помещениях тоже. И я бы повернула назад, послушно, как полагается стажеру, ждать, когда за мной придут (почему не дали инструкций на случай исчезновения напарника?!), но вдруг услышала странные звуки откуда-то из недр подземелий.

В звуках мне почудился голос Дэваля, и я прислушалась. Шаг за шагом продвигаясь туда, откуда они звучали, я все больше и больше распаляла любопытство. Что там Дэваль делает? Привел Шарлотту? Позвал друзей и рассказывает, какая я бездарность? Получает от Самаэля от нас двоих за сон на рабочем месте? Нет, это уж совсем маловероятно.

Когда звуки стали громче, я остановилась и осторожно заглянула в зал, к которому они меня привели. Открывшаяся картина сначала показалась однозначно понятной и простой: вырвавшаяся из аида темная душа и страж, не позволяющий ей прорваться обратно.

Но что-то было не так.

Дэваль действовал яростно и грубо. Душа, нечто непонятного пола и вида, грязная и обезумевшая, ревела, пытаясь ухватить парня, но он ловко уворачивался и смеялся. Впечатляющее и одновременно ужасающее зрелище. Умом я понимала, что это существо, лишь напоминающее человека, воплощенное зло, отправленное в аид во благо всех миров, но сердцем жалела рвущегося к свободе беднягу. Он совсем не был похож на того мужчину, что пришел в бар. И, кажется, я знала причину.

А потом я вдруг поняла, что делал Дэваль.

Когда душа рванулась к Пределу, отчаянно протянула руки к завесе, Грейв за шкирку оттащил его и выбросил обратно в центр пещеры.

- Я еще не закончил, - рыкнул он, закатывая рукава. - Давай усложним задачу. Ну?! Давай! Забери меня с собой!

Не выдержав, я рванулась вперед.

- Ты что творишь?! - рявкнула так, что замерли оба — и Дэваль и душа. - Он же человек!

- Что ты здесь делаешь, я велел тебе оставаться у прорехи!

- Думала, ты попал в беду! А ты… боги всех миров, Дэваль, что ты делаешь?! Что ты такое?! Это для тебя развлечение? Его страдания? Это весело? Да он рвется обратно в аид, лишь бы ты прекратил! Так нельзя!

- Он — зло.

- Но это не повод его мучить.

- О, ты ошибаешься, Аида Даркблум.

- Даркблум, - словно эхом повторила душа.