На высоте в милю с вампиром - Линси Сэндс

о том, чтобы сделать что-то, с чем ее приемные родители или Патрик могли бы не согласиться. Да, если подумать, это объясняет ее жизнь. Но это объяснение совершенно не соответствовало действиям монстра.

«Хорошо?» — сказала она сейчас, садясь на кровати и прислоняясь к спинке кровати. «Зачем этому лидеру «Медного Круга» пытаться убить меня, если я возможная спутница жизни? Разве он не должен отчаянно хотеть меня?

— Вот, черт, — пробормотала Мэри. — Ты не должна была ничего этого слышать.

«Нет, конечно нет. Зачем мне знать свою историю?» — спросила она сухо.

«Потому что ты должна вспомнить это на терапии, постепенно, по мере того, как ты мысленно будешь готова к этому. Не срывать завесу и не навязывать тебе свое прошлое, когда ты, возможно, не готова это услышать, — сказала она со вздохом, а затем бросила на нее короткий взгляд, прежде чем спросить: — Как ты себя чувствуешь?

— Чертовски злой, Мэри, — мрачно сказала Куинн. «Мной всю жизнь управлял мой собственный разум, и я не думаю, что мне это нравится».

— О, Куинн, это…. ну, на самом деле, довольно подходящее описание, — признала она.

«Всегда быть хорошей девочкой, послушной дочерью, делать все, чтобы угодить маме и папе, а потом и Патрику, чтобы они не поняли, что я…»

«Испорченна?» — тихо предложила Баша. «Что-то не так внутри? Неискупимо за чувство благосклонности к чудовищу?

Куинн выдохнула и недовольно кивнула. — Хотя я и не знала о благожелательных чувствах к монструозной части, — устало сказала она. «Я просто всегда думала, что со мной что-то не так, и если я не буду себя вести хорошо, все это поймут и… ". Она пожала плечами.

Куинн выпрямилась и отмахнулась от этих чувств. Они могли подождать. Подняв брови, она оглядела женщин в своей комнате и сказала: «Ну? Зачем возможному спутнику жизни пытаться меня убить?»

— К сожалению, это единственное, что неукладывается в голове, — серьезно признала Маргарита, а затем повернулась к Мэри. — Разве что?

Мэри покачала головой. «Это новый и неожиданный поворот».

— Может быть, он завидует тому, что Джет — твой спутник жизни, и ты, кажется, выбираешь его, — предположила Сэм.

«За исключением того, что Джет даже не разговаривал с Куинн до авиакатастрофы, вызванной бомбами», — заметила Мэри. — «На самом деле, если уж на то пошло, то авиакатастрофа помогла свести этих двоих вместе больше, чем любые наши планы посадить его на тот самолет, когда Пэт, наконец, убедила Куинн прилететь в Канаду для консультации».

Куинн с удивлением повернулась к Джету, обнаружив, что тот пристально смотрит на Мэри и Маргариту. Но затем он, казалось, почувствовал ее взгляд на себе и криво улыбнулся. — «Это должен был быть мой выходной, но потом позвонил Бастьен и спросил, смогу ли я быть вторым пилотом Джеффа Миллера на дальнем рейсе: из России в Италию и в Торонто». Он пожал плечами. — «У меня не было никаких планов, а Миллер был моим другом, поэтому я согласился на ночной рейс в Россию».

— Да, — вздохнула Маргарита. — «Когда Пэт позвонила мне и сказала, что убедила Куинн приехать в Канаду на консультацию, я попросила Бастьена отдать этот рейс тебе. Намерение состояло в том, чтобы свести вас вместе естественным образом. Но чего мы не учли, так это того, что, будучи вторым пилотом, ты не будешь встречать и приветствовать пассажиров, как если бы ты был пилотом. Джефф поприветствовал их, пока ты оставался в кабине, выполняя предполетные проверки. Если бы не авария, ты мог бы даже не узнать, что она была на борту, если бы одна из русских девушек не заскучала, и не подошла поговорить с вами в кабине и не упомянула об этом», — сказала она, нахмурившись.

Джет покачал головой. — «Этого бы не случилось. Джефф был старомоден. Он не позволял никому находиться в кабине, кроме пилота и второго пилота, и выгонял всех».

— Именно так, — вздохнула Маргарита. — «Я не могу назвать аварию удачной, потому что мне нравился Джефф Миллер, и он погиб в ней. Но без этого вы двое не встретились бы и неузнали бы, что спутники жизни.

— Верно, — пробормотала Сэм, снова привлекая к себе все взгляды. — «Значит, монстр из «Медного Круга», который может быть спутником жизни Куинн, не пытается убить ее из ревности». Она поджала губы, ее лицо скривилось в задумчивости, а затем ее глаза внезапно расширились, и она предположила: «Может, это не он пытается убить Куинн. Может быть, это «Медный Круг» пытается ее убить. Может быть, они беспокоятся, что он может бросить группу, чтобы стать ее спутником жизни, и даже присоединится к хорошей стороне и раскроет все их секреты. Может быть, он здесь, потому что пытается спасти ее от них.

Что ж, это определенно заставило всех задуматься, с усмешкой подумала Куинн, вглядываясь в реакцию на лицах остальных. Джет и все женщины смотрели на это предложение широко раскрытыми глазами. Потому что это было возможно и определенно имело больше смысла, чем то, что монстр пытался убить ее, если она была его спутницей жизни.

— Тогда почему он не пытался связаться с ней? — спросил Джет и неуверенно повернулся к Куинн. — Нет, не так ли?

— Нет, — торжественно заверила она его, не упустив облегчения на его лице.

— Как он должен был связаться с ней? — спросила Сэм. — Позвонить в дом Силовиков и попросить позвать ее к телефону? Что бы он сказал, когда Мортимер или я спросили, кто звонит? Взяв более низкий голос, который, как предполагала Куинн, должен был быть мужским, она сказала: «Ну, может быть, она меня и не помнит, но я тот парень, который так ужасно убил ее родителей, и теперь я сожалею об этом, потому что оказывается, мы спутники жизни». В конце она подняла брови, как бы говоря: «Смешно».

С минуту все молчали, а затем Баша заметила: «То, что он здесь, чтобы попытаться спасти ее от «Медного Круга», прекрасно все объясняет».

— Да, — задумчиво согласилась Маргарита, а затем нахмурилась. «Я бы хотела, чтобы силовики в Италии поторопились и просмотрели записи. Было бы полезно, если бы мы знали, был ли он тем, кто заложил бомбы или нет».

«Они закончили, и мы знаем», — сказала им Баша. «Второй мужчина на снимке — единственный, кого засняли рядом с самолетом. Кажется, его прервали, когда он устанавливал вторую бомбу и вынужден был спрятаться, а затем выскользнуть из ангара. Мы считаем, что это единственная причина, по которой вторая бомба просто повредила двигатель, в который она была заложена, а не уничтожила его полностью, как первая бомба повредила