Женаты против воли (СИ) - Серганова Татьяна

— Не беда. Духи леса не обижаются. Но про тебя много интересного рассказали. Светлая с примесью темной крови.

«Примесь темной крови... Это из-за Коннора. Он меня спас, влив в меня свою кровь. То же самое сделала я. Получается, он теперь темный со светлой кровью. Никогда об этом не думала».

— Что вы хотите? — после небольшой заминки спросила у нее.

— От тебя — ничего, — улыбнулась знахарка. — Посмотреть просто хочу на тебя, красавица.

На ту, которая положит конец нашему миру.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы унять гулко забившееся сердце и более-менее успокоиться.

Сложно оставаться равнодушной, когда тебя обвиняют в таком! Еще сложнее, когда ты сама знаешь, что виновата!

— Это неправда, — сухо ответила я ей.

Ни сомнений, ни каких-либо игр. Мы со знахаркой говорили на равных, обе зная будущее, которое могло случиться.

— Я не позволю этому миру рухнуть, — более уверенно произнесла я и стала ожидать ответа.

В комнате будто похолодало, хотя я знала, что это не так.

Ничего не поменялось, кроме разговора, который внезапно стал опасным.

— А я разве сказала, что это плохо? — вдруг рассмеялась старушка, устраиваясь поудобнее на табурете. — Конец одного непременно означает начало чего-то другого. Неужели тебе не говорили об этом?

— Не помню, — ответила я, продолжая настороженно за ней наблюдать.

— Какие вы, молодежь, нетерпеливые, все делите на хорошее и плохое. А перемены ведь не всегда опасны, Айрин Монрей. Иногда они идут на пользу этому миру и нам самим.

Я не стала спрашивать, откуда она знает мое имя. Мое настоящее имя. Хотя очень хотелось.

Но нет, не так быстро. Не стану идти у нее на поводу.

Поэтому вместо вопроса я сказала:

— Боюсь, что после этих перемен от нашего мира уже ничего не останется.

— Никто не знает, что будет, а что нет. Мы можем только догадываться.

— Я не хочу догадываться и рисковать. Только не так. Не такой ценой.

— Вы уже рискнули. Ты и твой муж.

Вот теперь я по-настоящему испугалась.

Об этом знала моя семья, но никак не старушка из крохотного поселка, затерянного в лесу.

— Откуда вы знаете? — прохрипела едва слышно, с силой сжимая одеяло.

— Лес рассказал. Духи леса. Твое настоящее имя тоже они прошептали. У вас была странная свадьба, странное начало, — с мечтательной улыбкой продолжила она. — Пять лет назад... Вы оба были другими. Немудрено, что муж тебя не узнал.

Странная речь, слова и взгляды. Чем дальше, тем страшнее становилось.

«Мое имя. Мой муж. Это все уже невозможно объяснить сказками о лесных духах».

— Кто вы такая?

Не походила она на обычную старушку. Совсем не походила.

А вдруг это боги сейчас играют со мной, наказывая за свадьбу, которую пытался устроить дядя?

Так в этом нет моей вины. Я отказалась.

— Не бойся меня. Я лишь та, кто умеет и любит слушать. И только. Что задумали боги — мне неведомо, — со смешком произнесла знахарка.

— И чем же мы с Коннором так интересны этим самым духам?

— Вас очень долго ждали, Айрин.

— Кто ждал? — не поняла я.

— Все мы.

— Сомневаюсь, что нас кто-то ждал. Главы родов уж точно.

— Правда еще скрыта от них, но придет время — и все исправится. Вы двое были предназначены друг другу давным-давно.

— Неужели? — недоверчиво усмехнулась я, вспоминая небольшую часовню, злого Коннора у алтаря и себя в неудобном колючем платье, которое делало меня еще толще и уродливее.

Не было похоже, что мы созданы друг для друга.

Вместо меня его женой должна была стать Ната или кто-то другой из ближайших родственников. Мне же богами был уготован Питер.

— Не веришь, — понимающе кивнула она, негромко стукнув своей клюкой.

— Нет.

— Твое право. Скажи, а ты знаешь, как появились первые Темные?

— Конечно, все об этом знают, — удивилась я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Значит, не знаешь. Первый Хоторн был из твоего рода.

— Неправда.

Я еще могла поверить в духов леса и в то, что передо мной сидит богиня, но слушать о том, что Хоторны на самом деле наши родственники, было выше моих сил.

— Правда. Она была дочерью Орела Монрея.

— Она? — эхом переспросила я, выпрямляясь.

— Она, — кивнула старушка.

— Тогда это точно невозможно. Женщины из рода Монрей не обучаются магии.

— Вот после нее и не обучаются. Девушка пошла против семьи, родни и отца. Она решила сама найти способ уничтожить созданий Бездны. И в этом ей активно помогал наследник Хоторн. Ничего не напоминает?

Я молчала.

Светлая Монрей и наследник Хоторнов, решившие пойти против всего мира.

Неужели история повторяется?

— Единственный способ спасти наш мир — это купол, — прохрипела я. — И все это знают. И Монрей, и Хоторны.

— А дочь Орела считала иначе и ушла, сбежала со свадьбы с другим, чтобы попытаться все сделать самой.

Фантазия у меня всегда работала хорошо.

Закрыв на мгновение глаза, я вдруг увидела перед собой ее. Девушку из рода Монрей. Темноволосая, с фиалковыми глазами и алыми губами. Одетая в белоснежное свадебное платье, она бежала прочь из дома. Туда, где в тени высокого дерева ее ждал темноглазый Хоторн.

Вспомнился дядя и его слова, которые он когда-то сказал мне:

«Все вы, бабы, одинаковые. Стоит только почувствовать свободу и дорваться до мужика, так голова отключается. Вы забываете о долге, семье. Да, все больше убеждаюсь, что правила не зря придумали. Нельзя вам, бабам, разрешать силой пользоваться. Не достойны вы этого».

Только теперь это виделось в совсем ином свете.

Финне Монрей сравнивал меня с ней, с той беглянкой, которая стояла у истоков темных.

Мы с ней обе забыли о долге, семье и обязанностях. Обе полюбили чужака и сбежали, не в силах бороться со своими чувствами.

Да, права старушка.

Вот откуда пошли эти правила, запрещающие женщинам магичить. Из-за дочери Орела Монрея.

Тряхнув головой, я взглянула на знахарку и произнесла тихо:

— У нее не вышло. Стало только хуже.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — покачала головой старушка. — Они с Хоторном нашли единомышленников, с которыми и начали заниматься экспериментами, создавать лабиринт. После смерти дело их продолжили сыновья, потом внуки. Лишь пятое поколение смогло приручить создания Тьмы. Тогда уже все забыли, с чего все начиналось, и светлой крови почти не осталось в жилах Хоторнов. А та, что была, растворилась, стоило впустить в свое сердце чудовище из Бездны, сведя все их усилия на нет.

— Зачем вы мне это рассказываете? — сглотнув, спросила я.

Почему-то сомнений в том, что это правда, у меня больше не возникло. И пусть рассказ старушки сильно отличался от привычного, но я чувствовала, что она не лжет.

— Тебе же интересно узнать правду. От этого сейчас зависит очень много.

— И что же?

— Твой муж — единственный Хоторн, в котором течет светлая кровь.

— Это должно что-то значить? — насторожилась я.

— Тебе судить, — пожала плечами знахарка, а потом вдруг спросила: — Кулон открыть не получилось?

Я взглянула на медальон, который все это время лежал рядом на кровати.

— Нет.

Опять непонятный, слишком резкий переход. От всего этого кружилась голова и дрожали руки. Мне нужны были время и тишина, чтобы лечь и все хорошенько обдумать, чтобы поверить и принять правду.

— Занятная вещица. Хорошо, что она к тебе попала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Почему?

Я взяла в руки медальон, который сразу нагрелся, став теплым.

— Потому что ты одна из немногих, кто сможет открыть его тайну и понять, — произнесла старушка.

— Понять что?