Лиза Смит - Возвращение: Тень души

«Я приказал этой птице петь, и она пела. Сказал я твоим родителям, что я хотел оказать тебе честь, чтобы ты стала моей женой, а они отказали. Теперь, вот, взгляни. Мне интересно, ты поведешь себя как твоя канарейка или как твои родители?»

И он указал на тусклый угол — конечно, он был освещен факелами тогда, и факелы горели всю ночь. Но мне было достаточно света, чтобы видеть некие предметы с соломой или травой по одну сторону от них. По крайней мере, это то, что было моей первой мыслью. Я была невинна, и мне кажется, что шок сделал что-то с моим разумом.

— Пожалуйста, — сказала Елена, мягко поглаживая руку Леди Ульмы. — Вам не нужно продолжать рассказывать. Мы понимаем…

Но Леди Ульма, похоже, не слышала этих слов. Она сказала:

— И затем один из мужчин генерала показал нечто вроде кокосового ореха, сверху с очень длинной соломой, заплетенной в косу. Он небрежно размахивал этим — и внезапно, я увидела, чем в действительности это было. Это была голова моей матери.

Елена непроизвольно задохнулась.

Леди Ульма огляделась вокруг на трех девушек, спокойными, сухими глазами.

— Полагаю, вы думаете, что я очень черствая, раз способна говорить о таких вещах без потери самообладания.

— Нет, нет, — начала торопливо Елена.

Она же сама дрожала, даже после того, как настроила свои телепатические чувства на наименьшую степень восприятия. Она надеялась, что Бонни не упадет в обморок. Леди Ульма снова заговорила:

— Война, повседневная жестокость, и тирания — это все, что я знала, так как моя детская наивность была разрушена в тот момент. Теперь доброта поражает меня, и вызывает слезы на моих глазах.

— О, не плачь, — взмолилась Бонни, импульсивно бросившись на шею женщины. — Пожалуйста, не надо. Мы здесь ради тебя.

Тем временем Елена и Мередит что-то молча обсуждали, хмуря брови и быстро пожимая плечами.

— Да, пожалуйста, не плачь, — положила Елена, чувствуя себя слегка виноватой, но решила попробовать Плана «А». — Но скажи, почему твое родовое имение осталось в таком плохом состоянии?

— Это произошло по вине генерала. Его послали в далекие земли, чтобы вести глупые, бессмысленные войны. Когда он уходил, он забрал большую часть свиты с собой, включая рабов, к которым он был благосклонен на то время. Когда он ушел, это было три года спустя после нападения на мой дом, я осталась, так как не была у него в почете. Мне повезло. Его батальон был уничтожен, а все его родные были взяты с ним в плен или убиты. У него не было наследников, а его имущество здесь перешло к Короне, которой оно ни к чему. Он был не занят все эти годы,  и без сомненья был разграблен множество раз, но его истинная тайна, тайна сокровища — нераскрыта… насколько я знаю.

— Спрятанные сокровища, — прошептала Бонни, словно обозначая эти слова заглавными буквами, как в мистическом романе. Она все еще обнимала Леди Ульму.

— Что за тайна сокровищ? — спросила Мередит более спокойно.

Елена не могла говорить из-за приятной дрожи, пробегающей по ней. Это походило на часть некой волшебной игры.

— В дни моих родителей было распространено устраивать тайники для своих богатств и сохранять их тайну в кругу семьи. Конечно у моего отца, как у дизайнера и торговца драгоценностями, было много чего, о чем большинство людей и не подозревало.

У него была прекрасная комната, которая мне казалась пещерой Алладина. Это было его мастерской, где он хранил сырье, а также готовые изделия, на заказ, или то, что было предназначено для моей матери или просто прекрасные вещи, навеянные его фантазией.

— И никто не нашел ее? — спросила Мередит. В ее голосе прозвучал лишь малейший оттенок скептицизма.

— Если кто-то и нашел, я никогда не слышала об этом. Конечно, они могли узнать это от моего отца или матери, со временем, но генерал не был дотошным и терпеливым вампиром или  китцуном, он был грубым и нетерпеливым демоном. Он убил моих родителей, когда он штурмовал дом. Ему никогда не приходила в голову идея, что я,  ребенок четырнадцати лет, могут поделиться с ним своими знаниями.

— Но ты же… — Бонни прошептала завороженно, прерывая историю.

— Да, я рассказала. Я сделала это сейчас.

Елена сглотнула. Она все еще пыталась сохранять спокойствие, больше чем Мередит сохранить холодную голову.

Но едва она открыла рот, чтобы быть хладнокровной, Мередит сказала:

— Чего мы ждем?

И вскочила на ноги. Леди Ульма, казалась самой спокойной из них. Она также казалась немного изумленной и робкой.

— Вы имеете в виду, что мы должны спросить у нашего хозяина аудиенции?

— Я хочу сказать, что мы должны пойти туда и получить эти драгоценности! — воскликнула Елена. — Хотя, да, Деймон был бы полезен, если есть что-нибудь, для чего там потребуется сила. И Сейдж также нужен нам.

Она не могла понять, почему Леди Ульма не была так взволнована.

— Разве вы не понимаете? — сказала Елена, ее ум судорожно соображал. — Вы можете получить свой дом обратно! Мы можем привести его в должный вид, каким он был во времена вашего детства. То есть, если это то, что вы хотите сделать с деньгами. По крайней мере, я бы с удовольствием посмотрела на пещеру Алладина!

— Но… хорошо! — Леди Ульма вдруг расстроилась. — Я хотела просить у Господина Деймона о другой просьбе — хотя деньги от драгоценностей могли бы помочь с этим.

— Что же вы хотите? — спросила Елена так тихо, как могла. — И не нужно называть его Господин Деймон. Он освободил тебя на прошлой неделе, помнишь?

— Но ведь это была просто празднование момента? — удивилась Леди Ульма. — Он не сделал же этого в официальных Офисах по Делам Рабов или где-нибудь еще, не так ли?

— Если он не сделал этого — то потому что он не знал! — выкрикнула Бонни, в то же самое время как Мередит сказала:

— Мы действительно не понимаем порядка соглашений. Это то, что вам нужно сделать?

Леди Ульма, казалось, была в состоянии только кивнуть головой.

Елена чувствовала себя стесненной. Она догадывалась, что этой женщине, бывшей рабыней более двадцати двух лет, трудно поверить, что она получает свободу.

— Деймон обозначил это, когда сказал, что мы все свободны, — сказала она, стоя на коленях у кресла Леди Ульмы. — Он просто не знал, всего, что он должен был сделать. Если ты скажешь нам, мы можем сказать ему, а потом мы все можем идти к твоему поместью.

Она хотела встать, когда Бонни сказала:

— Что-то не так. Она не так счастлива, как она была раньше. Мы должны выяснить, что не так.

Раскрывая немного свое психическое восприятие, Елена поняла, что Бонни была права.