Фрейлина поневоле - Алексей Сергеевич Фирсов

Когда мы оказались на шелковых простынях, я не пыталась доминировать или диктовать свой ритм. Я укрылась в его сильных, теплых руках, как испуганная птица прячется от бури. Я принимала его поцелуи — медленные, полные благоговения и трепета — с тихим, покорным вздохом. Моя нежность, сменившая прежний яростный огонь, ошеломила Джеймса сильнее, чем любая из моих прошлых смелых выходок. Он ласкал меня так бережно, словно боялся, что я снова исчезну в туманах Гатчины, шептал бессвязные, горячие признания на английском, а я лишь крепче прижималась к его груди, чувствуя, как лед вокруг моего сердца начинает медленно, каплей за каплей, таять.

Это не была игра шпионки и дипломата. В эту ночь нежности я, Алиса из двадцать первого века, просто позволила себе быть слабой женщиной, нашедшей свою тихую, надежную гавань в руках мужчины, который любил меня по-настоящему. И пусть завтра шахматная доска Империи снова придет в движение, эту ночь нежности у меня не мог отнять никто.

глава пятьдесят седьмая

Глава 57. Двойные зеркала и лондонские банки

Пока я безвыездно находилась в Гатчине, оберегая покой молодой великой княгини и качая колыбель будущего императора Александра, политический ландшафт Петербурга в очередной раз изменился. Семен Зорич, чьи бурные карточные баталии еще недавно гремели на всю столицу, стремительно потерял свое влияние. Его неуемный азарт, огромные проигрыши и, главное, дерзкие попытки перечить всесильному Григорию Потемкину переполнили чашу терпения Государыни. В мае 1778 года Екатерина II окончательно отправила своего фаворита в опалу, удалив от двора. На шахматной доске Зимнего дворца снова сменились фигуры, но я узнала об этом уже постфактум.

Обсудить эту новость мы решили в тишине и уединении особняка английского посла на Английской набережной.

Наступил тихий, прозрачный весенний вечер. В спальне Джеймса царил уютный полумрак, согретый ароматом дорогого табака и тонким шлейфом моих парижских духов. Мы лежали в постели, укрывшись мягким шелковым одеялом, усталые и счастливые после долгих часов неистовой нежности. За огромными окнами особняка питерское небо медленно окрашивалось в глубокие чернильные тона, и одна за другой на нем зажигались первые, пока еще бледные вечерние звезды, отражаясь в темной воде Невы.

Джеймс лениво перебирал мои растрепанные волосы, его пальцы едва ощутимо касались моей шеи. Но, несмотря на расслабленную позу любовника, его дипломатический ум не засыпал ни на минуту.

— Значит, Зорич всё-таки вылетел в трубу, — негромко произнес лорд Мальмсбери, прерывая тишину. — Потемкин снова доказал, кто истинный хозяин в этой империи. Впрочем, меня сейчас гораздо больше волнует не павший фаворит, Анна. Расскажи мне о Гатчине.

Я чуть приподняла голову, глядя на его красивое, сосредоточенное лицо в сумерках.

— Что именно тебя интересует, Джеймс? — тихо спросила я.

— Всё, — его серые глаза впились в мои с профессиональной жадностью. — Как вел себя цесаревич? Правда ли, что его прусская мания доходит до безумия? Действительно ли он муштрует солдат до полусмерти и ненавидит собственную мать? Как молодая великая княгиня переносит его характер? Лондон очень беспокоит психическое здоровье будущего русского монарха, Анна. Каждое твое слово на вес золота.

Я слушала его вкрадчивые, осторожные расспросы, и на моем лице сама собой поползла легкая, едва заметная в темноте полуулыбка. Внутри меня, Алисы из двадцать первого века, внезапно взорвался тихий, искрометный смех.

Это было потрясающе. Озарение снизошло на меня мгновенно. Павел в глаза называл меня шпионкой Потёмкина. Потёмкин считал меня своим верным агентом, поставляющим британские секреты. Екатерина видела во мне преданную фрейлину-проводника. А теперь я смотрела на Джеймса и понимала, что и для него, для моего обожаемого английского лорда, я тоже шпионка! Только шпионка в пользу Англии.

Он был свято уверен, что его британский шарм, его страсть и нежность полностью подчинили себе русскую княжну Одоевскую, и теперь она, ослепленная любовью, сливает ему интимные тайны царствующего дома Романовых. Эта мысль меня невероятно забавляла. В этом мире восемнадцатого века я умудрилась стать идеальным зеркалом, в котором каждый мужчина видел то, что хотел видеть.

Что ж, если он считает меня своим ценным агентом, почему бы не воспользоваться этим для обеспечения собственного будущего? Пора было диверсифицировать активы. У меня уже была земля в Черноземье, замок на Украине и целое побережье в Крыму, оформленное Потёмкиным. Но в этой бурной империи трон мог качнуться в любой момент. Мне нужен был запасной аэродром за границей. Капитал в фунтах стерлингов.

Я поудобнее устроилась на его плече, лениво вычерчивая пальцем круги на его груди, и сменила тон на заговорщицкий, чуть испуганный — именно такой, какого ждет женщина, решившая доверить мужчине свою судьбу.

— Знаешь, Джеймс… Гатчина — страшное место. Павел опасен, и он меня ненавидит. Жизнь при этом дворе похожа на ходьбу по тонкому льду. Иногда мне кажется, что в один прекрасный день мне придется бежать из России, бросив всё.

Джеймс мгновенно подобрался, его рука крепче сжала мое плечо. — О чем ты, Анна? Если тебе грозит опала, я сделаю всё, чтобы спасти тебя, ты же знаешь.

— Знаю, милый, — я нежно поцеловала его в подбородок. — Но я хочу позаботиться о себе заранее. Скажи мне, как дипломат… Если у меня появятся ценности, золото или бумаги с секретами, которые я захочу спрятать так, чтобы никто в России — ни Потёмкин, ни Тайная канцелярия — никогда не смогли до них добраться… Как в Англии открыть счет на мое имя? Или арендовать надежное, тайное хранилище, о котором не узнает ни одна живая душа?

В глазах Джеймса Гарриса вспыхнуло сложное чувство — смесь удивления, профессионального азарта и глубокого удовлетворения. Мой вопрос стал для него окончательным доказательством того, что я полностью на его стороне, раз планирую прятать свои "секреты" и богатства на его родине.

— О, это вполне осуществимо, моя прекрасная Анна, — его голос стал тихим, деловым и вкрадчивым. — В Лондоне есть старинные, респектабельные частные банки. Например, банк мистера Томаса Кутса или банк «Чайлд и Ко». Они свято хранят тайны своих вкладчиков, и даже если сама русская Императрица потребует выдать твои сундуки, они ответят отказом. Для иностранных подданных есть свои легальные лазейки. Я могу написать личное письмо моим доверенным банкирам в Сити, оформить доверенность через министерство, и мы откроем для тебя секретное хранилище под вымышленным именем. Твое золото будет в абсолютной безопасности под защитой британской короны.

— Под вымышленным именем? — я лукаво