Минни - Екатерина Соловьёва
Пятнадцатого августа Гермиона посетила Гринготтс и сняла со счёта все деньги. Вместе с процентами выходила приличная сумма, и ведьма неторопливо отправилась на Косую Аллею. В тот день народу было мало, но Гермиона знала, что на неё поглядывают. Из кафе Флориана Фортескью на открытой террасе глазели и перешёптывались редкие посетители, из окон «Магазина котлов» украдкой смотрели зеваки. Но никто не посмел бросить камнем или выкрикнуть оскорбление.
Гермиона остановилась у длинного двухэтажного дома из белого кирпича, он высился между лавкой старьёвщика и «Волшебным зверинцем». На деревянной двери висела картонка с надписью «Продаёца помищение». Женщина зашла внутрь и чихнула от пыли, скопившейся на столах и лавках. В полутьме она разглядела, что когда-то это был паб: над широкой стойкой в тени плясал намалёванный лепрекон, краска стёрлась от старости, и теперь виднелись только бледно-зелёный костюм. Отовсюду несло чем-то прокисшим и перепрелым, а на несущих балках мотались лохмотья паутины.
Только теперь она заметила сгорбленную фигуру за столом. Гермиона потормошила мужчину в рубашке мышиного цвета, заляпанной пятнами.
— Где я могу видеть хозяина заведения? Я по поводу покупки.
Человек оторвался от столешницы, являя миру мятое лицо с полузакрытыми глазами.
— Вот он, перед вами.
Гермиона поморщилась от алкогольного духа, который шёл от хозяина.
— По какой цене я могу купить ваше помещение?
Мужчина оглядел её мутным взглядом, заметив округлый живот под платьем, и задумчиво почесал всклокоченную голову.
— Вам не по карману!
И снова уткнулся головой в столешницу.
Гермиона достала из сумки тяжёлый мешочек, уменьшенный заклинанием, и поставила на стол. Затем придала ему обычные размеры, и он превратился в большой кожаный мешок, из которого на столешницу звонко посыпались новенькие галлеоны.
Хозяин паба нехотя оторвался от стола. Он протёр красные глаза, алчно глядя то на золото, то на мешок, и хрипло выдохнул:
— Думаю, мы с вами договоримся!
* * *
Гермиона была практически счастлива, всё шло по плану. Тревожило её другое. Она давно подозревала, что с её беременностью что-то не так: живот стал слишком большим даже для срока в девять месяцев, да и аппетит только увеличивался. Семейный целитель Малфоев Гастингс, стараясь рассеять её подозрения, терпеливо уверял, что всё в полном порядке, никаких отклонений нет.
Но Гермиона доверяла своему чутью, и поэтому отправилась на обследование в маггловскую клинику. Глядя на чёрно-белую фотографию, распечатанную с ультразвукового аппарата, она нащупала сбоку стул, чтобы присесть: внутри неё росли два плода. Целых два ребёнка. Два Малфоя!
«Двоих я потеряла. Двоих приобрела…»
Вдруг в коридоре за кушеткой раздался шум. Гермиона быстро нацелила палочку на источник и сердито приказала:
— Лу! Вылезай, старый шпион! Я знаю, что ты там!
Домовик был явно недоволен тем, что его изобличили. Он ссутулился и встал перед ней, угрюмо глядя в пол.
— Давно ты следишь за мной?
— Хозяин Люциус велел присматривать за Минни. Он сказал, Минни хотела убить себя, бросилась в море. Лу всего лишь смотрел, чтобы Минни себя не убила…
Гермиона замерла. Люциус всё это время присматривал за ней. Подстраховался. Слежка, конечно, была неприятной новостью, но Малфой заботился о ней, действительно заботился. Будто любил ещё тогда, когда она была Минни.
— Вот что, Лу, — решила она, — ты ничего не скажешь Люциусу о том, что сегодня здесь услышал, а я в обмен на это скрою, что знаю о твоей слежке.
— Хозяин не слишком-то расстроится, если узнает, что Минни раскрыла Лу!
— В таком случае я скажу ему, что это ты тогда в кладовке рассыпал его табак, а потом нанюхался и теперь таскаешь по щепотке!
От ужаса старенький домовик затрясся всем телом. Он упал на колени, заламывая морщинистые лапки:
— Минни! Лу ничего не скажет хозяину! Только не говори ему про табак!
— Не скажу, — хитро усмехнулась Гермиона и достала из сумки толстый кожаный блокнот, — если ты мне ещё расскажешь несколько эльфийских рецептов.
Лу с недоумением посмотрел на неё, но послушно кивнул.
* * *
На Гриммо в столовой Гарри и Рон доигрывали партию в шахматы и опасливо поглядывали на Гермиону и Джинни. Беременные женщины, перемазанные красным соком, с аппетитом ели грейпфруты и таинственно шептались о чём-то.
Гарри переставил ладью на D8 и негромко посетовал:
— Скорей бы малыш уже появился. Вчера Джин отказалась от печеной курицы. Представляешь, разревелась и говорит: у неё бы могли быть маленькие цыплятки!
— Угу, — с видом знатока кивнул Рон и выиграл у друга ладью. — Скорей бы уже они обе родили. Вчера чуть не подрались из-за упаковки фисташек…
— А сегодня грейпфруты…
— Ой! — вдруг Гермиона схватилась за живот. — Ой, мамочки! Кто там хотел, чтобы мы родили?! Принимайте роды! Люциуса зовите!
* * *
Родовое древо Малфоев было похоже на старую дорожную карту с десятками маршрутов: тонкие ветви расходились от широкого ствола с именем основателя — Шарля Бертрана, рисуя всё новых и новых волшебников. Люциус с нарастающим благоговением смотрел, как на гобелене распускаются волшебные цветы: это хоть как-то отвлекало от мучительных стонов Гермионы, помочь которой он сейчас ничем не мог. Золоченая нить выплетала крошечный бутон с неразборчивым личиком, обрамлённым белыми кудряшками, но потом рядом протянулась вторая веточка, и шелковая завязь принялась расправлять нежные лепестки. Это было поистине чарующее зрелище, от которого глаз не оторвать, и Малфой боялся даже затронуть вышитое чудо, чтобы не повредить. Но тут вдруг второй цветок прямо на глазах начал темнеть и вянуть. Люциус не раздумывая бросился к спальне Гермионы, откуда время от времени доносились крики боли и стоны.
В комнате резко пахло антисептиком и страхом.
Бледная измученная Гермиона полулежала на подушках и прижимала к себе свёрток с пищащим младенцем. Она была по пояс укрыта простыней, заляпанной кровавыми пятнами.
Молодая мама попыталась встать и сквозь слёзы закричала:
— Отдайте мне его!
Люциус увидел второй свёрток в руках у хмурого целителя. Тот что-то бормотал, водя палочкой над ребёнком, и не сразу заметил Малфоя.
«Их двое», — поражённо вспомнил Люциус слова толстухи Фюи.
— Иногда такое бывает, что близнецы не выживают вдвоём, — покачал головой бледный, как смерть, Гастингс. — Мне очень жаль, мистер Малфой…
— Дайте сюда! — не своим голосом потребовал Малфой.
Целитель протянул белый свёрток, и Люциус отогнул мягкую ткань. Внутри оказался бездыханный младенец, такой маленький, что, казалось, мог уместиться на одной его ладони. Это была девочка.
«У меня никогда не было
