Кровь над светлой гаванью (ЛП) - Ванг М.Л.

— Это не то, что я могу как-то просто объяснить. — А кто бы ей поверил? Кто бы смог поверить, если бы она попыталась объяснить? После разговора с Брингхэмом, Сиона поняла, что путь только один. — Ты должна увидеть это сама.

Когда посуда была вымыта, Сиона надела поверх платья мантию верховной волшебницы.

— Куда ты идешь? — спросила Альба.

— Мне нужно сделать копии ключей.

— Ты надеваешь свою мантию, чтобы сходить за ключами? — удивилась Альба. Обычно Сиона избегала носить ее вне работы. Взгляды были слишком назойливыми.

— Это лабораторные ключи. — Сиона не уточнила, что это ключи от всех лабораторий Магистериума. — Просто хочу выглядеть официально. — Как и главный уборщик в Магистериуме, местный мастер по ключам вряд ли стал бы задавать вопросы волшебнице в белом.

Сиона вернулась от ключника через несколько часов, где ее ждала сонная Альба и готовый чарограф.

— Значит, он работает? — спросила Сиона, проводя пальцами по подставке для бумаги, едва заметно помятой там, где Альба вбила ее обратно в нужную форму. — Я могу использовать его сегодня ночью?

— Использовать? — зевнула Альба. — Ты же говорила, что чинишь его для коллеги.

— Конечно, но сначала я должна его протестировать.

— Сиона, — сказала тетя Винни, цокнув языком с того места, где сидела в углу, штопая блузку Альбы. — Ты должна отдыхать всю следующую неделю, а не возиться с магическими машинами.

— И вообще, — добавила Альба, — разве это не противозаконно — использовать чарограф Магистериума вне специально отведенных зон? Не сработает какая-нибудь магическая сигнализация и не влетит тебе за это?

— Только если я активирую заклинание. — Этот запрет был способом Магистериума защитить необразованное население от случайной активации магии, которая могла им навредить. Конечно, это также означало, что никто не мог практиковать по-настоящему сильную магию вне стен Магистериума. — Я не буду заниматься картографированием или перекачкой. Я просто хочу проверить, что он нормально печатает.

— Поняла. — Альба свернула свой набор. — Тогда я пошла спать. Если чарограф заглючит — не буди меня. Утром починю.

Сиона коснулась руки кузины перед тем, как та покинула кухню.

— Альба...

— Да?

— Я рада, что я здесь. — Мысль, которую Сиона никогда прежде не произносила вслух. Но, возможно, стоило говорить это каждый день, с тех пор как она была ребенком.

Альба моргнула. Игла тети Винни замерла в воздухе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я рада, что оказалась здесь, — повторила Сиона, — с вами двумя, а не с отцом.

Пока слова не слетели с ее губ, Сиона не до конца осознавала, что изменилось в ней. Всегда была часть ее, которая задавалась вопросом, какой могла бы быть ее жизнь, если бы Перрамис хотел ее. Каково бы это было, чего бы она могла достичь, имея доступ к ресурсам такого человека, как Перрамис?

За один день Архимаг Брингхэм и Клеон Ренторн убили ту смутную тоску, которую она несла с собой все эти годы. Даже добрый отец вроде Брингхэма в итоге посадил ее и попытался обуздать. Даже блестящий наследник вроде Клеона Ренторна корчился и задыхался под тяжестью отцовского наследия.

Теперь Сиона осознала, что Альба и тетя Винни дали ей то, чего ни один уважаемый тиранский отец никогда бы не дал: свободу. Потому что они были простыми трудящимися женщинами, потому что не олицетворяли то величие, к которому стремилась Сиона, и она никогда не отдавала им должного.

Без всякого осознания, когда это началось, Сиона вдруг поняла, что сдерживает слезы.

— Не думаю, что смогла бы найти отца во всем Тиране, который смог бы заменить мне вас двоих. Это то, что я хотела вам всегда сказать.

Тетя Винни, которая, насколько помнила Сиона, никогда не принимала комплиментов, зашевелилась в своих юбках, как птица, распушившая перья. Видимо, польщенная, но не желающая признать этого:

— Глупенькая девочка. А ну марш в кровать. И прихвати свою глупую машинку.

— Да, тетушка. — Сиона улыбнулась и потянулась к чарографу.

Но не успела она дотянуться, как Альба поймала ее в объятия — так сильно, что у Сионы аж глаза вылезли, и она не могла дышать. Как раз в тот момент, когда она подумала, что у нее треснет ребро, Альба отпустила ее и поцеловала в висок.

— Спокойной ночи, милая. И позаботься о себе. Обязательно выспись.

— Позабочусь, — соврала Сиона, а Альба перешла через комнату и поцеловала тетю Винни в щеку.

Когда правда выйдет наружу, Сиона знала: эти двое окажутся смелее Брингхэма и лучше Ренторна. Они не станут затыкать ей рот из-за открытий. Они поймут.

Улыбаясь, Сиона подняла чарограф с кухонного стола, и ее руки вытянулись под его весом. То, что Томил швырнул эту штуку одной рукой через всю комнату, по-прежнему не укладывалось у нее в голове. Поставив машину на место на письменный стол, она вытащила из ящика коробку спичек. С момента, как она узнала об Ином мире, в ее комнате не зажигалась магическая лампа. Чиркнув спичкой, Сиона зажгла пучок свечей на столе, приоткрыла запотевшее окно, чтобы дым не ударил в голову, и села перед чарографом.

На самом деле, тестировать его было не обязательно — Альба не была небрежной, она наверняка уже проверила, работают ли клавиши. Но писать от руки было бы слишком медленно и неаккуратно для такого объема работы. У нее был рунический пишущий аппарат в шкафу, но у него залипала клавиша, и ни одна машинка не работала так, как надежный чарограф Магистериума.

Вдыхая холодный, отрезвляющий воздух из окна, Сиона почувствовала тень сомнения. Правильно ли это? Половина заклинания уже сложилась в ее голове. Оно ждало, жужжало на кончиках пальцев. Но как только она перенесет его на бумагу — план вступит в действие. А Сиона не умела останавливаться после того, как начала. Это было как пытаться остановить бег вниз по крутому склону.

Она остановилась и задала себе вопрос: ты правда собираешься это сделать, Сиона? Такой след ты хочешь оставить в этом мире?

Сомнение сковало ее, холодный воздух прокрался внутрь, пригрозив погасить свечи. Но она вспомнила о черноволосой девочке, истекающей кровью в океане. Вспомнила слезы в глазах Томила, когда он рассказывал о переходе. Вспомнила снисходительный отцовский тон Брингхэма, когда он пренебрег всем, что она ему сказала. Но окончательно ее решимость укрепила память о языке Ренторна у нее во рту. Ее пальцы ударили по клавишам, и вся безумная лавина мыслей вырвалась наружу.

Да проклянет ее Ферин.

Да проклянет Ферин их всех.

Это была такая масштабная и сложная работа с заклинаниями, за которую ни один волшебник не должен был браться за одну ночь. Но у Сионы почти не было выбора. Если она не завершит все до собрания совета, ей придется ждать еще год, пока весь Верховный Магистериум соберется снова. А ждать было нельзя.

Она не заметила, как заснула за работой, пока Альба не потрясла ее за плечо, на щеке остался отпечаток клавиш от чарографа.

— Боги! — моргнула она, глядя на свет за окнами. — Сколько время?

— Уже за полдень, милая.

— За полдень!? — Сиона потеряла полдня! — Мне надо идти. — Она вскочила из-за стола, запихивая записи в папку на ходу.

— Идти? — встревоженно переспросила Альба. — Куда?

Сиона не ответила. Она вытащила большой чемодан на колесиках и принялась рыться в одежде, ища не самые любимые блузки, чтобы обложить ими чарограф.

— Я думала, ты собиралась взять неделю отдыха и расслабиться.

— Работа меня расслабляет.

— Боже, что это все такое? — спросила Альба, осматривая стопки бумаги для заклинаний, разложенных на столе, на кровати и по полу вокруг Сионы, а также гору исписанных и выкинутых страниц, настолько переполнивших мусорное ведро, что его самого почти не было видно.

— Это, — Сиона провела руками по лицу, — очень сложная сеть заклинаний. Самая амбициозная из всех, что я когда-либо пыталась создать за такое короткое время.

— Ты хочешь сказать, — Альба осеклась, не веря, — все это — одна сеть заклинаний?