Коктейль времен - Анастасия Козеева

своей силы. Я напоследок вдохнула запах его одеколона и зажмурила глаза.

После этого я подошла к Саше. Мы просто пожали друг другу руки, но в его взгляде читалось все, что он хотел сказать, но не решился произнести.

Затем я остановилась перед Марком. Он не сказал ни слова, но, сделав шаг ко мне, его руки обвили мою талию, а губы коснулись моих с такой нежностью, что я едва успела вздохнуть. Его ладони скользили по моим волосам, а я, не сдерживая эмоций, положила голову ему на плечо. И заплакала.

— Прости меня… — вдруг прошептал он, чуть крепче прижимая меня к себе. — Прости заранее за все. Я не хотел…

У меня сжалось сердце. Что он имеет в виду? В груди кольнуло от тревоги, но его голос звучал так мягко, а прикосновения были такими бережными, что я не решилась задать вопрос. Просто закрыла глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в этом хрупком, теплом моменте.

— Ладно, малыш, мы пошли. Будь осторожна! — бодро сказал Марк, целуя меня в лоб.

— Хорошо. И ты тоже будь аккуратнее! — я его крепко обняла, в нос ударил запах лаванды.

— Малыш, — передразнил его Миша, кривляясь.

Марк не обратил на это внимание, а Ксю с Сашей забыли обо всем вокруг, сливаясь в долгом поцелуе. Миша же стоял немного в стороне, смотря под ноги.

Все-таки тяжело прощаться с друзьями! Я всхлипнула, но запретила себе плакать. Я напоследок обвела всех взглядом, запомнив их лица, их эмоции, улыбнувшись, побежала к папе. Сразу же снесла его и заключила в объятия.

— Ты чего? — смеясь, спросил он, обняв меня в ответ.

— Я так соскучилась! Давай никуда не поедем!

— Почему? У нас же дела, — он недоуменно посмотрел на меня.

— Я себя плохо чувствую. Давай завтра поедем… — произнесла я жалобным тоном.

— Ну, хорошо, пойдем тогда домой, — быстро сдался он. — Я как раз хотел поесть Иринины блинчики… Да и уезжать совсем не хотелось.

Неужели у нас действительно получилось изменить прошлое? Я все еще не могла в это поверить. Столько отговорок я придумала, чтобы мы никуда не поехали… Но, в итоге, даже напрягаться не пришлось.

Я обернулась, но ребят уже не было. Они исчезли. Вот они были, и вот их не стало. В сердце защемило, когда я вспомнила, как мы все вместе отправились в Мальдивный клуб. Вот бы пережить это мгновение еще раз… Как жаль, что время неумолимо уходит, оставляя лишь воспоминания. Но мы с вами обязательно еще встретимся!

Я крепко сжала кулон, который папа подарил мне. Он стал символом всего, что мы пережили. Слезы медленно скатывались по щекам. Но это были не слезы горя, а слезы благодарности. Папа подарил мне не просто вещь, а частичку волшебства.

Хорошо, что Марк отдал мне часы заранее. Теперь у меня есть полный набор для колдовства.

Я обняла отца, и мы пошли есть мамины блинчики. Ради тебя я готова пройти через все, даже еще раз прожить три года! Главное, чтобы ты был с нами! Я взглянула на его счастливое лицо и облегченно вздохнула. Ура! Ты с нами! Живой и здоровый… Так мало нужно для счастья…

Глава 16

— Вы почему вернулись? — спросила мама, как только мы зашли домой.

— Не захотели без тебя уезжать, — пролепетала я.

— Да, мы решили поесть блинчики, — ласково сказал отец, поцеловав маму в губы.

Она обхватила его за плечи и потянула на себя.

— Не при ребенке же, — папа отстранился, лукаво посмотрев на меня.

Я стояла, разинув рот, но сразу улыбнулась и тепло разлилось в груди. Неужели они воссоединились? И им больше ничего не помешает?

Мама накрыла на стол, и мы всей семьей принялись уплетать теплые, ароматные блинчики. Папа рассказывал свои фирменные глупые анекдоты, такие старые и предсказуемые, что мы все равно смеялись. Мои глаза озорно блестели, и мне вдруг захотелось станцевать прямо здесь, в этой замечательной кухне, которая всегда была сердцем нашего дома. Как же давно я не чувствовала этой легкости, этого уюта! Собраться по-семейному, говорить о мелочах, смеяться, словно у нас впереди вся жизнь…

Мама надкусила блинчик и потянулась, как довольный кот.

— Может, в кинотеатр сходим? — вдруг предложил папа, вытирая руки салфеткой.

— У нас же есть свой кинотеатр, зачем нам куда-то ходить? — недоуменно спросила я.

— Давай вдвоем сходим. Раз Вилу не хочет, — спокойно ответила мама, папа пожал плечами и посмотрел на меня, мол, точно не пойдешь?

— Сходите, сходите, — отмахнулась я, притворно зевая. — А я лучше дома посижу. Спать хочу.

Пусть лучше побудут вдвоем, сходят на свидание. Не буду им мешать. Папа, немного разочарованно, но с улыбкой, пожал плечами и снова посмотрел на меня — как будто давал понять: еще не поздно передумать.

Я, конечно, не видела его уже три года… Но мне так хотелось, чтобы мама провела с ним время наедине. Я еще успею навидаться с папой.

Я лишь ехидно улыбнулась и уткнулась в тарелку, чтобы не показать, как на самом деле растрогана.

Но что-то внутри меня все же дрогнуло. Я украдкой взглянула на него, на его живое, родное лицо. Его голос звучал здесь, прямо сейчас. Папа был здесь, передо мной. Не холодная фотография, не воспоминание из сна, не образ из прошлого, а настоящий, теплый, живой. Он наливал чай маме, щедро добавляя сахар, и казалось, что все вокруг светится от его присутствия.

Я вернулась в прошлое. Все изменила.

Мой отец жив. Он не погиб в той проклятой аварии. Мама счастлива. Наша семья снова в сборе. На глаза вновь навернулись слезы. Слезы счастья и облегчения, но и слезы сомнений.

Я вспомнила свой жуткий сон. Папа с агрессией ел сырое мясо. Сон, который до сих пор не выходил у меня из головы. А что, если я совершила ошибку? Что, если судьбу нельзя менять, а мои действия лишь привели нас к чему-то худшему? Может, все это было предрешено?

Но как можно жалеть о том, что он снова с нами? Он сидит здесь, улыбается, дышит, шутит. Разве не этого я так долго ждала? Я должна была рискнуть. Иначе… я бы себе этого никогда не простила. Теперь все будет по-другому. Наша жизнь изменится. Я не позволю прошлому снова разрушить нас.

Я вернулась в реальность. Родители оживленно обсуждали фильм, который они недавно посмотрели, а я лишь молча улыбалась, делая вид, что все в порядке. Но в глубине души зародилось сомнение: можно ли строить счастье на