Легкое дельце - Виктория Серебрянская

— Ты знаешь, где стоит пищевой автомат, Пенни. А напитки Шему отнесу я.

Девица фыркнула и схватила штырь, распоряжение фарна ей явно пришлось не по вкусу. Но и перечить она не стала. Протиснулась мимо меня и исчезла за той дверью, откуда недавно вышла я. А до меня, наконец, дошло, что я мешаю работникам бара, и я двинулась прочь. Туда, откуда пришла Пенни.

Бар был не очень большим, но на удивление, чистым. И в текущее время суток помещение было заполнено едва ли наполовину. За столиками сидели киллы, арлинты, фарны и даже шурфы в характерной для подобных мест одежде в виде спецовок и рабочих комбинезонов, у всех на виду, под рукой оружие, они общались, смеялись, спорили, ели и пили. И на меня, казалось, вообще не смотрели. Но я была уверена в том, что за мной исподтишка наблюдают, считая чужачкой. Под этими косыми взглядами идти было непросто. Меня пошатывало от слабости, но я упрямо держала плечи развернутыми, а подбородок — высокоподнятым. Так и дотопала до свободного столика в метре от стойки. А вот сесть красиво уже не смогла: короткий переход отнял все силы, ноги подкосились, и я мешком свалилась на сидение.

К счастью, ко мне быстро потеряли интерес. Ну, сидит себе и сидит, что здесь такого? А я, отдышавшись, запустила смарткомм, который оказался запаролен…

Я нахмурилась. В программировании никогда не была сильна. Даже в период учебы. Ну и как теперь воспользоваться любезно оставленным Таиром гаджетом? Наугад ввела дату поступления в академию. Потом — дату выпуска. Но смарткомм оба раза меня послал. И тогда я решилась воспользоваться подсказкой, надеясь, что это не дата рождения мамы Таира. Я ее не знала.

Каково же было мое удивление, когда приветливо подмигнувший мне девайс вывел на экран вопрос: «Дата рождения моей любимой». У меня почему-то задрожали руки. Неужели моя?

В этот миг шумный бар отодвинулся куда-то в другое измерение. Я забыла про то, что вокруг сидят весьма опасные типы, почти пираты. Забыла про собственное незавидное положение. Дрожащей рукой ввела собственную дату рождения. А потом, когда девайс дал мне доступ к функциям и заложенной в него информации, сидела и пялилась на него, как на чудо. До тех пор, пока рядом со мной не плюхнулась на стол большая одноразовая тарелка:

— Берни велел тебе съесть и выпить все! — с ноткой враждебности сообщила мне Пенни. Рядом с тарелкой встал высокий стакан, полный какого-то мутного пойла. — Приятного аппетита! — заученно пожелала мне подавальщица с четко прослеживаемой злостью и ревностью в голосе. К ее губам будто прилипла слишком яркая, явно искусственная улыбка.

Я подняла голову и посмотрела прямо зеленовато-янтарные глаза девицы:

— Я тебе не враг, — сухо сообщила вместо традиционной благодарности. — На Берни не претендую, у меня есть свой мужчина. И я отсюда уберусь сразу же, как разберусь, что, черт возьми, происходит!

Ругнулась я больше от беспомощности. Но взгляд кошачьих глаз Пенни неожиданно потеплел. Покосившись через плечо на занятого своим делом бармена, она шумно вздохнула. А потом нехотя произнесла:

— Извини. Просто Берни с тобой так носился… Вот я и подумала…

— Он должен моему любимому, — перебила я Пенни. И «любимый» в моих устах прозвучало очень естественно. Словно я давно привыкла так называть Ирейса. — Забота обо мне — это возврат долга.

Подавальщица никак не дала понять, что она это услышала. Но уходить не торопилась. Немного потопталась. Зрачки в ее глазах пульсировали, будто живые. Словно жили своей, отдельной жизнью. Кажется, она тоже была модификанткой. За ее спиной кто-то крикнул:

— Эй, Пенни, детка! Принеси еще пива!

Нервно оглянувшись через плечо на клиента, подавальщица фыркнула:

— Сейчас! — А потом повернулась ко мне и решительно добавила: — Прости еще раз! Я не так все поняла! Если что-то будет нужно, не стесняйся! И ты это… ешь, пока горячее!

Пенни умчалась. А я, покосившись на тарелку, в которой плавали в соусе куски мяса и овощи, причем мясо преобладало, взяла ложку, так же принесенную Пенни и осторожно попробовала варево.

Еда на вкус была ничуть не хуже той, которую варили корабельные пищевые автоматы. Так что я уже смелее набрала в ложку рагу и одновременно принялась рыться в смарткомме. Зачем-то же Таир оставил мне его? Значит, как минимум, должно быть письмо или звуковое послание. Ну а потом посмотрю последние новости.

Вообще, я себя чувствовала очень неуверенно. У меня разом словно отняли всю мою жизнь. Я лишилась всего, чего сумела достичь. А также перспектив на будущее. И теперь у меня был лишь накопленный опыт и сомнительное приданое в виде модифицированных генов и преследования от властей Альянса. Ни жилья, ни одежды, ни кредитов, чтоб купить себе еду. Ни даже документов…

Кстати, про них. Обычно в смарткомме находились все документы особи, владеющей гаджетом: удостоверение личности, дипломы, разрешения. Вот только этот девайс принадлежал не мне. Можно было предположить, что Ирейс купил его специально для меня. Но где? Да и когда бы успел? Обдумывая все это, я зашла в нужный раздел и… обомлела. Все документы: диплом об окончании Академии, свидетельство пилота, лицензия, удостоверение личности и даже сертификат на какой-то дом были оформлены на имя Тины Кроу! Я принялась лихорадочно их просматривать. На первый взгляд, подлинники. И все бы ничего, но на всех документах с фотографий смотрело мое лицо…

Письмо от Ирейса против всех ожиданий обнаружилось в почему-то черновиках. Будто он писал его на этом смарткомме, готовясь кому-то отправить, но не успел. Или передумал. Я открыла его, испытывая странные, смешанные чувства: я и опасалась чего-то, и ждала. Боялась и надеялась. В общем, в душе был полный сумбур. Зачерпнув ложкой очередную порцию вполне сносного рагу, прочла первые строчки. И забыла про все на свете. Про то, что остывает еда. И про то, что нужно дышать. Письмо гласило:

«Родная моя! Надеюсь, что все, что я предпринял для твоего спасения, случилось не зря. И ты когда-нибудь прочтешь эти строки. Я очень, отчаянно на это надеюсь.

Если бы ты знала, как у меня сейчас дрожат руки. Даже в самой заветной мечте я не мог себе представить, что однажды получу шанс все исправить. Когда-то я думал, что карьера важнее всего. Ради карьеры, ради порученной мне миссии, я отказался от всего, что было дорого. Даже от девушки, от одного взгляда на которую сладко замирало в груди сердце. Чьи глаза, полные слез и ненависти, снятся мне в кошмарах