Гончарное дело попаданки или Кирпич на вашу голову - Дара Хаард

ночь — сказал, что хочет взять меня в своём доме, на своей кровати. Он говорил это так красиво... — Мёртвая улыбка коснулась губ Имары. Она словно вновь оказалась там, в своём прошлом. Что же так пугает её там?

— Он был богат — это правда. Единственный сын баронов. Но малосилок, как и я. Его это злило и раздражало. Ричард хотел всегда быть первым. Для всего светского общества Ричард был милым, обходительным. А для меня... мерзким животным.

Имара замолчала, собираясь с силами.

— В первую нашу брачную ночь он напился и взял меня жестоко, не взирая на мои мольбы. Он делал это каждую ночь. Бил, если я сопротивлялась. Я пыталась поговорить с его матерью, но та сразу рассказала о моём поведении сыну — и он избил меня ещё сильнее. Он не оставлял синяков на лице... Он был осторожен, заранее распространяя обо мне нелестные слухи, что я немного сумасшедшая.

Я терпела год. Собирала деньги, чтобы сбежать. Он с каждым месяцем становился всё нетерпимее. Дошло до того, что стал приводить в нашу комнату других женщин и при мне...

Я не выдержала. Сжала её руку в знак поддержки. Я понимала, что она рассказывает, но пока не понимала, при чём тут Алан. И мне было по-настоящему её жаль. Бедная девочка...

— Я сбежала. Целых два месяца свободы, когда я думала, что вырвалась. Он поймал меня в доме родителей. Он там меня ждал… Убил их и ждал.

Я была в таком горе, так сожалела, что решилась бежать… Я понимала, что он выкрутится. Никто так и не узнает, кто виновен в смерти родителей. Я почти сломалась, Альрина. Мне стало всё равно. Ричард не любил, когда его игрушки перестают делать своё дело — развлекать его. Но я выгорела, как свеча, и была почти бесполезна для его садистских извращений. Пока… пока не забеременела.

Когда я поняла, что жду ребёнка, то сначала испытала ужас. Я не хотела — только не от этого урода. А потом полюбила. Единственное родное мне существо. У меня в жизни оставался только этот ребёнок — моё чудо.

Когда в очередной раз Ричард хотел меня избить, я попросила его не делать этого — ведь жду его наследника. Он орал на меня, что я лживая сука, что он не может иметь детей, что я нагуляла его от кого-то, и он найдёт от кого. Он, конечно, не нашёл никого, с кем бы я общалась без его ведома, поэтому… — Имара сглотнула комок в горле. — Поэтому отдал меня на потеху своим гвардейцам.

Я потеряла ребёнка. Моя жизнь стала бессмысленной. Я хотела умереть… Лекарь, который всё это время лечил мои травмы, сказал, что я не смогу иметь детей…

Тогда я ещё не догадывалась, что Ричард одержим. Что он принял тьму и скоро должен был потерять последний человеческий облик.

В то время Алан Райхорт мстил всем, кто был повинен в смерти его родных, и Ричард был в этом замешан. Герцог ворвался в наш замок, перебил всех гвардейцев, уничтожил тёмных, которые скрывались в подвалах. Я поняла, что для меня это шанс отомстить. Уничтожить того, кто лишил меня всего.

Когда Ричард внезапно напал на герцога, я увидела в этом шанс. Не знаю, откуда силы взялись — я напрыгнула на Ричарда со спины и вонзила нож в шею. Это было прекрасное мгновение. Впервые мне не было страшно. Герцог к тому времени был ранен — он молча наблюдал, как я творю свою месть. Потом я упала перед Его светлостью на колени, отдавая свою жизнь на его волю.

В то время я почти потеряла человеческий облик. Избитая, изломанная, сумасшедшая... Он завернул меня в плед и унёс из полыхающего замка. Я стала служить Райхорту. Он поклялся хранить мою тайну. Для всего мира меня не было в замке, когда герцог творил свою месть.

Его Светлость дал мне кров и защиту. Я буду вечно благодарна ему за то, что он вытащил меня из того ужаса, в котором я жила. А он считает, что я спасла его, перетянув на время внимание Ричарда на себя. Мы слышали слухи, которые ходят по землям герцога — о нас. Но не считали нужным их оспаривать. Это защищало меня от внимания самцов. Как ты понимаешь, я… не могу терпеть прикосновения мужчин.

Имара подняла лицо, посмотрела мне в глаза, дотронулась до моей руки, которой я всё ещё держалась за её плечо.

— Теперь ты вправе выгнать меня, Альрина. Я грязная, проклятая. Мне нельзя быть рядом с детьми. Я… — её голос сорвался.

— Имара, — я просто притянула её к себе и обняла.

Тело девушки, напряжённое как струна, медленно расслаблялось. Потом я почувствовала, что она плачет — и не выдержала сама. Бедная девочка, сколько боли и ужаса… Но она не сломалась. Живёт — всем назло.

— Ты сильная, умная, прекрасная. Я восхищаюсь твоей выдержкой и силой воли. Ты не виновата в том, что с тобой произошло! Виноваты звери в обличии разумных! Я горжусь, что ты рядом со мной, твоя помощь бесценна для меня. А детям нужны твоя любовь и ласка.

Наревелись мы всласть, обнялись и рыдали. Я успокаивала Имару, говоря, что всё будет теперь хорошо. Никто не посмеет её обидеть тут, на моей земле. И пошли эти мужики в задницу…

В конце концов так мы и заснули на диване, укутанные пледом, в обнимку.

А утром земля содрогнулась…

Я соскочила с дивана, чуть не стянув на пол за пледом и вскрикнувшую Имару.

Тепло тут же растянулось на всё поместье, показывая, что со стороны леса к забору выходят чёрные кляксы. Тёмные тут? Мне кажется, Хорт поторопился насчёт безопасности моего поместья.

— Альрина? — домоправительница стоит рядом, напряжённая, собранная. Ни одного намёка на вчерашнюю слабость. — Что происходит?

— Это тёмные твари, земля предупреждает, — сказала я, мысленно отправляя к месту появления чёрных своих големов-защитников.

Но не тут-то было: с другой стороны парадного входа тоже пошли чёрные кляксы, половину защитников отослала туда. Да это же настоящее нападение!

— Имара, собирай всех вместе, идите в подвал к накопителю, закрывайте дверь и ни в коем случае никому не открывайте.

— А ты? Альрина!

— Делай, что тебе говорят, — в библиотеку ворвался полуодетый Хорт.

Имара сразу перестала протестовать, поклонилась и понеслась в сторону выхода.

Мы с герцогом переглянулись.

— Что это