Выкупленная жизнь (СИ) - Лавру Натали

«Наверное, снова явился Дилан, чтоб его…» — выругалась вслух я, так как никто не мог услышать.

Телефон Светы лежал рядом, я оставила на нём сообщение, что ушла за едой и скоро вернусь.

Дома я всё поняла по одному только маминому лицу.

— Объяснись. — строго потребовала она.

— В чём? — я состроила невинную мордашку и удивлённо захлопала ресницами, но маму моя игра не впечатлила.

— Сходи в мою комнату, полюбуйся.

В комнате на Светиной (уже бывшей) кровати лежал Дилан, судя по тазику на полу и тяжёлому алкогольному запаху, пьяный.

— А теперь давай на кухню. — скомандовала мама. — Рассказывай, как всё было.

Мы удалились, чтобы не тревожить болезного, и я коротко объяснила.

— Вчера он приехал, думал, это моя свадьба, на него набросился Сашка, я разняла их. Потом мы ушли, и я сказала ему, чтобы ехал домой.

Но мама и здесь проявила чудеса проницательности:

— А перед этим напоила? Что было между «мы ушли» и «я сказала»?

«О, чуткая мама, ну зачем тебе это знать?» — взвыла про себя я, но делать было нечего, пришлось рассказать.

— Мы были в Верхнем Волчке, я хотела, чтобы он вспомнил…

— Дальше?

— Я выпила.

— И?

— И — да. Мы… В общем, я знаю, что не должна была этого делать…

— Дальше!

— Мы вернулись, я прогнала его.

— Это всё? Закончила? А теперь скажу я. Я собралась идти за средством для мытья посуды и по дороге в магазин обнаружила Дилана, он лежал без сознания прямо на дороге, в пыли, возле машины. Мне с трудом удалось привести его в чувства, пришлось попросить соседей, чтобы помогли притащить его сюда. Он полдня пролежал на солнце еле живой, Диана! Кто дал тебе право так поступать с ним? Как ты могла оставить человека в таком состоянии?

— Я не оставляла его ни в каком состоянии, он вообще не пил при мне. А как ты можешь жалеть его? Мама, он ни за что избил собственного сына! Это не тот Дилан, которого ты знала, так что пусть проваливает отсюда, пока все остальные не вернулись.

— Перестань оправдываться. Ты, что, с самого начала не видела, что он не в себе, что ему нужна помощь? Ты же врач! Ты первая должна была забить тревогу, а не доводить до крайности! Ты знаешь, каково заново начинать жизнь в 35 лет? И не неси мне эту чушь, что это, якобы, не он. Я помню его ещё ребёнком! То, что случилось, полностью на твоей совести! Тебе достался не просто муж, а подарок судьбы, и погляди, до чего ты довела его! Он на глазах превратился в старика!

— Чёрт… — меня охватила истерика, события последних лет снова промелькнули у меня перед глазами. Возможно, мои попытки привести Дилана в норму были недостаточными. Ведь я же предлагала ему лечение, но он меня не слушал. Я была для него пустым местом. Да, я опустила руки и отвернулась, когда рухнули последние надежды сохранить семью.

Мама проехалась в аккурат по больному месту.

— Хватит чертыхаться! — продолжала ругаться она. — Тебе самой судьбой был дан этот человек, другого уже не будет, ты это понимаешь? Тебе никто не даёт выбора, ты просто не имеешь права отказываться от него. Иди, приводи его в порядок, принеси ему воды и не смей прогонять. Что встала?

Вид у мамы был воинственный, за свою правоту она готова была стоять до победного конца. Её слова заставили меня по-другому взглянуть на ситуацию, мне ничего не оставалось кроме как согласиться с ней:

— Ты права, мама… — глотала слёзы я. — Я должна была отправить его лечиться, я хотела, но после всего этого кошмара у меня просто не было сил, он меня не слушал… Когда он разбил Максиму голову, у меня всё выгорело внутри… Мне противно даже смотреть на него…

— А ты чем лучше? Вспомни, из-за чьей шизы всё началось? Это всё твоих рук дело, ты и расхлёбывай, иначе, когда спохватишься, будет уже поздно. Умой лицо и иди к нему. — строго сказала она.

Я налила воды в стакан и пошла в комнату, где лежал Дилан. Он не спал, но никак не отреагировал на моё появление. В воздухе витал крепкий запах перегара, включенный вентилятор слабо справлялся с ним. Я протянула стакан Дилану:

— Выпей. — он остался лежать неподвижно. — Дилан? Выпей, тебе нужно промыть желудок, чтобы стало легче. — я старалась говорить как можно тише.

Он, держась за шею, приподнялся, взял стакан и большими глотками осушил его. Половина его лица, та, которая больше всего пострадала от Сашкиного удара, заметно сгорела на солнце и от этого опухла ещё сильнее. Я обратила внимание, что вся одежда у Дилана пыльная и грязная, на рубашке пятна от крови, не хватает одной пуговицы. Ужасный вид.

Его вырвало, я принесла ему ещё и ещё стакан, дала таблетку, но и она надолго не задержалась у него в желудке. В конце концов, он обессилел и отказался от питья.

— Дилан? Разденься, я постираю твои вещи.

— Не надо. Я немного полежу и уйду. — невнятно пробубнил он.

— Никто не отпустит тебя, пока ты в таком состоянии.

— Я слышал ваш разговор, не прикидывайся.

— Оно и к лучшему. — вздохнула я. — Натворили мы дел… Дело не во мне, я могу предположить, что это действительно ты. Теперь ты больше похож на себя прежнего. Но Максим не согласится снова жить с тобой в одном доме… И я не знаю, как быть дальше… Поговорим об этом потом. Давай снимем твою одежду.

От неловкого движения он застонал и снова схватился за шею. Я помогла ему встать и дойти до ванной, аккуратно стянула с него всю одежду, забросила в стиральную машину. Душ он принял сам, после чего вернулся в постель.

Зазвонил мой мобильник. Света.

— Где еда и где ты?

— Э-э… тут такое дело… — замялась я.

— Короче, мы уже идём обратно, голодные и злые. — весёлым голосом объявила она.

Я опять чертыхнулась: теперь придётся объяснять им всем, что здесь делает Дилан. Больше всего меня волновала реакция Максима. Мне казалось, что в этот момент я предаю своего сына.

Я оставила Дилана одного в комнате, прикрыла дверь.

Все пришли, засуетились, дома снова стало шумно. Света с Сашкой перекинулись друг с другом красноречивыми взглядами, узнав новость. Я попросила их не задавать лишних вопросов и не ходить в комнату, где находился Дилан.

Разговор с Максимом взяла на себя мама, так как он всерьёз обиделся на меня, обозвал предательницей и устроил истерику. Мама попросила меня выйти и позаботиться о Дилане. На ночь мы с ней поменялись кроватями.

Звонил Седой, трубку взяла я, сказала, что его сын слегка перебрал спиртного и подрался, ничего серьёзного, отлежится и будет в порядке.

Почти весь вечер я просидела возле Дилана, ждала, когда он уснёт, но ночью ему стало хуже, рвотные позывы продолжались, поднялась температура, поить его таблетками и суспензиями было бесполезно. Мне не оставалось ничего, кроме как вызвать скорую помощь. Снова больница. Я поехала с ним, лично изучила кардиограмму, снимки и результаты анализов.

То, что я узнала о текущем состоянии Дилана, было сплошным подтверждением того, о чём предупреждала меня мама. Помимо общего истощения и отравления алкоголем, у него был повреждён межпозвоночный диск в шейном отделе, серьёзные осложнения на сердце, увеличена печень и в теле не было ни одного здорового органа. Кроме того, такое острое ухудшение состояния было связано с тем, что гормональные препараты, которые принимал Дилан, не совместимы с алкоголем. Полный букет.

Дилана оставили в больнице на ночь, а я вернулась домой на такси уже утром. Не тратя ни минуты на сон, я взяла велосипед и поехала в Верхний Волчок за живицей, вся надежда который раз была на эту чудо-травку. Но на поляне, где я 2 года назад набрала целый мешок живицы, росло всего пара тощих маленьких кустиков. Видимо, я взяла у природы слишком много, и она не в силах была быстро восстановиться. Пришлось сорвать несколько листиков, чтобы не загубить оставшиеся растения.

Пока я ехала обратно, у меня было достаточно времени подумать над ситуацией. Мама оказалась абсолютно права: я не могла бросить Дилана. Ответ вот так просто пришёл ко мне: достаточно было лишь представить, как будет течь моя жизнь без него, и я испугалась. Живой, но чужой всё же лучше, чем свой, но мёртвый.