На волоске (СИ) - Брай Марьяна

Палия решила испробовать полученные знания, и пока я трудилась над головой второй приведенной девушки, она с видом профессионала щедро смачивала локоны второй элем. Отправив четверых красавиц к Храму, я уселась за свои списки, которые нужно было закончить.

В самый первый день, когда я планировала войти в Храм, мы столкнулись с Ниленой, и я не попала внутрь, решив, что увидеть салон одежды важнее. А сейчас что-то внутри меня, словно незримая веревочка, заставляла держаться от него на расстоянии. Я помнила про рассказ Светы о сне с Богами и немного боялась, что после моего похода туда и мне придется «поговорить с духами».

Валия, на удивление, принимала активное участие в нашем «проекте» со школой. Когда я детально рассказала, что это будет, как туда можно попасть и как на этом заработать, ее интерес стал всеобъемлющим.

За деньги будут учиться те, кто не смог сдать экзамена. Родители, которые мечтают дать детям профессию, думаю, не станут жалеть денег, а мы, в свою очередь, будем учить не только ремеслу, но и умению создать свое дело, коли ученик окажется смышленым. Все будет зависеть только от них.

Дом, который нужен был мне как первый учебный корпус, Валия нашла быстро. Я не спешила идти на переговоры, потому что нужна была программа, нужны были учителя и мастера. Днем я принимала редких клиенток и обучала своих девочек, а вечером дома обсуждала с ними и с Лафатом то, как будет выглядеть школа, как пойдет учебный процесс. Света сказала, что она уже издавала книги по медицине, а ее доктор вполне подходил не только на роль учителя, но и на одного из руководителей старшего звена школы, навроде нашего ректора.

— Я могу рассказать о землях Синцерии, - вдруг сказал Лафат.

— О землях? Что именно? – переспросила я.

— Я знаю всю Синцерию, и если эти знания тоже нужны в твоем у-нивер-сете, - хоть с ошибками и огромным трудом, Лафат выговорил запомнившееся название несмотря на то, что я решила называть его школой для простоты.

— Лафат, ты гений! Это география, и для общего развития — это хорошая и нужная наука. Ты, вернее всего, знаешь, чем живут те или иные земли, кто ими правит, какую часть они занимали в бывшей Империи?

— Кое-что знаю, да. В моих землях есть старый караванщик. Он исходил всю Синцерию. Если бы удалось привезти его сюда… - мечтательно протянул Лафат.

— Вот и притащишь, вместе со своей семьей. Он много знает?

— Он знает все. От него я узнал очень много. И если складываю то, что знаю я, и то, что знает он, получается, половину я слышал, а вторую видел своими глазами, - гордо сказал мужчина.

А ведь Лафат достаточно красноречив, терпелив и любит детей! Как же я не подумала об этом сразу?

Крита, к моему удивлению, совсем не интересовалась прическами, а вот к разговорам о школе испытывала огромный интерес. Валия оценила ее работу и как белошвейки, и как вышивальщицы. Значит, будут учить этому мастерству. Наше ПТУ, чем и являлось по сути то, что мы создавали, нуждалось в любых умельцах.

Перед тем, как заснуть, я думала о том, как рассказать людям о нашем учреждении? Как донести до них, что со временем бумаги, полученные у нас, станут лучшим доказательством, что человек – отличный мастер.

Утром я решила пройтись пешком чуть другой дорогой. Морозец был слабым, и выкатившееся солнце радовало. Все дороги Гордеро вели к Храму, и я не смогла бы его обойти ни при каких обстоятельствах. Девочки отправлялись позже на небольшой легкой бричке, которую мы все же купили. Лафат и не увидел, что я пошла вперед, пока они квохтали возле лошади, обдумывая, брать с собой покрывала, чтобы укрыть ноги или поехать так.

Лафат должен был за пару дней закончить с обустройством конюшни в полной мере. Докупленный инструмент сильно упростил работу. Он, как настоящий мужчина, думал о том, чтобы всем было тепло и удобно. Лошадь он берег.

Минут за десять до того, как я увидела купол Храма, вдруг почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Такое и раньше бывало. То ли будто ветерок коснется затылка, то ли по лопаткам пробегут мурашки, но всегда это давало ощущение, что кто-то наблюдает.

Я резко обернулась, ожидая увидеть в конце улицы нашу недобричку, но быстро вспомнила, что пошла совсем другой дорогой. Какие-то пары, спешащие по делам, много мальчишек, торопящихся, видимо, на подработку, служанки в выглядывающих из-под коротких плащей без меха серых платьях. У лавок суетились пекари, кожевники, принимая мешки и короба.

Но лишь один мужчина замедлил шаг и остановился в момент, когда мы встретились взглядом. Я узнала бы его из тысячи. Это был Шоаран.

Первая минута замешательства прошла, и вернулся страх. Я быстро осмотрелась, предполагая, что с ним могут быть люди, но он был один. Непокрытая голова, плащ с густым мехом на воротнике. Он стоял в двухстах метрах от меня, не отрывая глаз и не делая даже попытки сделать шаг, а не то чтобы побежать ко мне.

Я снова осмотрелась, ища глазами человека, которого, как обещала, приставила ко мне Света, но если он и был здесь среди густеющей человеческой реки, которая пару минут была тоненьким ручейком, я не узнаю об этом до момента, пока не попрошу о помощи. Успеет ли он? Ведь Шоаран унесет и троих таких, как я, не сильно утруждаясь.

«Повернуться и бежать» - мелькнула мысль. До салона было минут пять, если бежать очень быстро. Это я умею, но он, вероятно, тоже. Стоять и ждать, что будет дальше? Во-первых, это опасно, во-вторых это глупо.

За меня все решили мои ноги, и действовала сейчас на все сто процентов не я, а Малисат. Твердой походкой я направилась к нему, шагая не по узенькому мощеному камнем тротуару, а прямо по дороге, где телеги и кареты только-только начали появляться. Так мой охранник лучше отследит меня, не потеряет среди толпы. Через пять – шесть моих шагов он тоже сошел с тротуара и шаг в шаг со мной пошел навстречу.

Сердце колотилось так, что дышать было сложно. За эти две минуты я назвала себя дурой, доверчивой дурой, а потом еще и психопаткой, зависимой от мужчины, которого поцеловала всего один раз, и то под какими-то странными травками.

— Если бы ты побежала от меня, я не стал бы догонять, Малисат, - сказал он, как только между нами остался один метр.

— Тогда зачем ты искал меня? – прямо спросила я, решив не юлить.

— Потому что я не сказал всего. Мне нужно было уехать, - ответил Шоаран. Он стоял как каменное изваяние: не двигался совсем. Только глаза что-то искали на моем лице.

— Я что-то тебе должна? – я не знала, что спросить, что ответить. И вообще не знала, зачем я сделала этот первый шаг. Та я, прежняя Лена, которая стеснялась и боялась всего на свете, ни за что не шагнула бы первой. А если вспомнить, при каких обстоятельствах прошло наше с ним знакомство, даже встретиться не решилась бы и приняла помощь Светланы.

— Нет. Это я должен, - он опустил глаза, а потом замялся и, посмотрев на меня, снова продолжил: - Я понял, что в караване была ты только потом, когда караванщик потерялся из вида. Я знал, что ты не пойдешь обратно, не вернешься в Хирету, хотя люди и настаивали искать там. Ты слишком умна, чтобы вернуться к кочевникам, Мали.

— Я даже не знаю, что ответить вам, ридган Шоаран. Если вы намерены вернуть меня к Фалее, так это будет непросто – за мной наблюдают, у меня есть права жителя Гордеро, у меня есть дом и друзья, - все еще не понимая, о чем вести с ним разговор, тараторила я.

— Ты не принадлежишь больше Фалее. Я сполна оплатил ей, чтобы она не считала тебя своей собственностью.

— Так значит… Я теперь ваша собственность? – я осмотрелась в надежде хоть на секунду поймать чей-то кивок, чтобы увериться, что в безопасности, но не смогла даже сфокусировать зрение на ком-то одном – перед глазами все плыло.

— Н-нет. Я не хотел заявить свои права, хотя, на остальных Фалея все еще имеет право.

— Ни я, ни остальные, как вы выразились, не вернутся в Алавию. Они незаконно были украдены из своих домов, от своих семей. У нас есть защита, ридган.