Эмили Хейнсворт - Второй шанс

Раздается душераздирающий скрип шин, и сердце останавливается. Наступает мертвая тишина.

Ноги обдувает поток горячего воздуха. Хромированная решетка машины Вив находится в нескольких сантиметрах от моих колен, а свет фар режет меня пополам. Открыв глаза, я, сощурившись, смотрю на гладкий капот машины, радуясь тому, что сердце по-прежнему стучит в груди. Из окна водительской двери высовывается женская головка с короткими волосами.

— Уйди с дороги, Кам.

— Нет, — говорю я, чувствуя, как на щеке тает одинокая снежинка.

Вив ударяет кулаком по рулю.

— Немедленно садись в машину.

— Нет, — отвечаю я, прислушиваясь к учащенному дыханию Нины за спиной.

Раздается скрежет открываемой двери. Кузов наклоняется, и свет фар движется по моим коленям вверх-вниз. В ярко освещенном пространстве перед решеткой радиатора появляется стройная женская фигура. Вив переоделась — теперь на ней джинсы и свитер. В глазах, отражая свет фар, сверкают слезы.

— Пожалуйста… пойдем со мной, — просит она срывающимся голосом. — Нужно пройти на ту сторону, пока еще есть время.

По щеке стекает слеза, и я чувствую, что долго не выдержу: часть души все еще отдана ей, даже после того, что случилось.

— Вив, я ухожу без тебя.

Она останавливается и, прищурившись, смотрит сначала на меня, потом на Нину, медленно прикрывая рукой губы.

— С ней?

— Нет, — отвечаю я, качая головой. — Один.

— Я с тобой.

Смотрю на столб, стоящий на углу. Вив, обернувшись, смотрит туда же.

— Но ты же вернулся ко мне, — говорит она сквозь слезы.

— Нет, не вернулся, Вив, — отвечаю я, поворачиваясь к ней. — Я — не он.

Она хватает меня за руку.

— Мне все равно, я просто хочу пойти с тобой. Пожалуйста… У меня здесь ничего не осталось…

Я вырываю руку. Она продолжает хвататься за меня, но постепенно мне удается ее пересилить. Смотрю на ее мягкие кудрявые волосы — снег уже успел припорошить их. Глаза Вив похожи на два темных глубоких колодца. Она, покачиваясь, стоит на краю тротуара, и кажется, легкий ветерок может опрокинуть ее. Я вспоминаю всю цепочку событий, в результате которых мы все встретились здесь, на углу, стараясь представить все возможные варианты окончания этой ночи. Я очень хорошо знаю Вив и понимаю, что она жалеет о содеянном — до определенной степени, конечно. Не сомневаюсь, она убила его именно по той причине, которую назвала — потому что слишком сильно любила.

— Отпусти.

В течение нескольких секунд Вив продолжает смотреть на меня с недоверием, но в конце концов лихорадочный огонек в ее глазах гаснет и рука, цепляющаяся за мой рукав, опускается. Она разворачивается на месте и, не оглядываясь, уходит в машину. Двигатель оживает с ревом, от которого у меня снова на миг останавливается сердце. Фары разгораются с новой силой, и я ничего не вижу, кроме ослепительного света, и стою в полной прострации, ориентируясь лишь на слух, который подсказывает, что автомобиль слегка отъехал назад. В подтверждение этого поток горячего воздуха, только что обдувавший колени, слабеет. Замерзшая рука Нины касается моей, и я наконец перевожу дух, прислушиваясь к скрежету двигателя, работающего на холостых оборотах.

Цикличное постукивание механизмов вдруг прерывается, сменяясь ревом, вызванным резким нажатием на педаль газа, и автомобиль пятится назад, на мостовую. Я, не выдержав, вскрикиваю от радости.

Свет фар, скользнув по ногам, меняет направление, и я вижу едва различимое в темноте лицо Вив, сидящей за рулем. Ощутив облегчение, я начинаю дышать спокойнее, но в этот момент замечаю, что синий автомобиль движется не вперед или назад по улице, а по диагонали — к противоположному тротуару. Машина медленно пятится и останавливается у края мостовой, осветив бордюр красным огнем стоп-сигналов. В свете фонаря видно, как из глушителя вьется струйка дыма, как бывает, когда держишь между пальцев зажженную сигарету.

— Что она делает? — спрашивает Нина. Я не успеваю ответить, потому что в этот момент рев мотора раздается снова, и автомобиль, буксуя, срывается с места. Он несется прямо на нас, и фары, работающие в режиме дальнего света, окончательно ослепляют меня и лишают возможности ориентироваться. Я даже не понимаю уже, откуда надвигается на нас опасность. Нина судорожно цепляется за мою руку и кричит.

Но автомобиль с ревом проносится мимо — близко, но все же не зацепив нас. Зрение восстанавливается лишь через несколько секунд. Я вижу заднюю часть машины, которую мотает из стороны в сторону. Вив, вероятно, промахнулась и теперь собирается повторить попытку.

Но едет она слишком быстро, и машина, очевидно, не слушается. Она несется прямо в столб.

Как в том страшном сне, начинаю кричать и сам себя не слышу. Стою и не могу оторвать взгляд от стремительно удаляющегося автомобиля. Сейчас будет столкновение, звон стекла, пожар. Но этого не происходит. Я слышу только легкий треск и вижу вспышку зеленого света.

Автомобиль задевает столб, лишается зеркала заднего вида и ломает растущие за столбом кусты. Пронесясь боком по лужайке, он вылетает на школьную автостоянку и, описав по асфальту плавную дугу, снова выезжает на улицу.

Я инстинктивно делаю шаг назад и тут же вспоминаю о том, что позади Нина, которая цепляется за меня. Я обнимаю ее и прижимаю к груди. Она, прикрыв рот рукой, смотрит на дорогу. Я прижимаю ее к себе еще крепче, следя за тем, как небольшая синяя машина, выехав со стоянки, поворачивает в другую сторону.

Глава тридцать третья

К земле примерзла обертка от шоколадного батончика. На столбе, покрытом слоем замерзшей грязи, свежая отметина в том месте, где об него ударилось боковое зеркало машины Вив. Кусты выглядят так, будто по ним прошло стадо бизонов. Подойдя к столбу, начинаю шарить в воздухе и довольно долго ничего не могу найти. Однако в конце концов где-то в полуметре от земли мои пальцы начинают испускать зеленое свечение. Я с облегчением перевожу дух. Нина делает вид, будто ее интересует то, что находится вокруг. Она с серьезным видом изучает камни, траву и то, что можно увидеть на горизонте, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на меня. На ней та же теплая куртка с капюшоном, в которую она была одета, когда мы виделись с ней в этом же месте в прошлый раз и она пыталась предупредить меня насчет Вив. В памяти ни с того ни с сего всплывает фотография, на которой мы изображены вместе с ней. Та, на которой мы — то есть они, Нина и Кам, — стоят с этой дурацкой рыбой в руках теплым летним днем и смеются. С трудом верится в то, что та девушка на фотографии и Нина, стоящая передо мной в теплой куртке с капюшоном, — одно и то же лицо. При всем желании не могу заставить себя представить беззаботную улыбку на ее бледном осунувшемся лице.