Барбара Эрскин - Шепот в песках

– Хассан…

Она произнесла его имя инстинктивно, неосознанно.

– Тсс. Не бойтесь, госпожа Луиза. Со мной вы в безопасности. – Несколько секунд он молчал, впившись глазами в ее лицо, потом улыбнулся. – Мы заслужили это. Я думал, что этого нельзя делать. Но теперь я знаю, что так хочет Аллах. – Он коснулся пальцем ее губ. – Но только если этого пожелаете вы.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Ей мучительно захотелось коснуться его. Несколько мгновений она молчала, потом медленно поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы.

– Такова воля Аллаха, – прошептала она.

Для Луизы время остановилось. Ей казалось, что то, о чем она мечтала и представляла себе в своих самых фантастических мечтах, только что воплотилось в жизнь, когда его объятия довели ее до экстаза. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй никогда не кончался. Когда же это все-таки случилось, она стояла ошеломленная. Неужели возможно чувствовать себя такой счастливой? Они стояли, прижавшись и глядя в глаза друг другу.

Прошло много времени, когда он, наконец, заметил, что она стоит босиком.

– Ты не должна ходить без туфель, любовь моя. Здесь в песках много скорпионов. Пойдем. – Он поднял ее на руки с такой легкостью, будто она весила не более чем узелок с одеждой, и отнес к покрывалу, на котором она спала. Прежде чем он разрешил ей сесть, он хорошенько отряхнул покрывало. Он улыбнулся. – Вот теперь моя леди может садиться.

Усевшись, она подтянула к себе колени и обняла их. Она возвращалась в реальный мир.

– Хассан, я вдова. Я свободна. Но ты… У тебя в твоем селении осталась жена. Это нехорошо.

Он встал перед ней на колени и взял ее за руку.

– У христианина не может быть больше одной жены. А в Коране написано, что мужчина может любить не одну женщину. Я не видел свою жену, госпожа Луиза, больше двух лет. Я посылаю ей деньги. Она вполне счастлива.

– Правда? – Луиза нахмурилась. – Я бы так не смогла.

– Конечно, ведь ты – страстная женщина. Ты не поймешь ту, которая больше не желает получать удовольствие в постели. У нас два сына, да будет благословен за это Аллах. С тех пор как у нас родился младший сын, она не любила меня, как это требуется от жены.

– Я не смогу любить тебя как жена, Хассан. Когда наступит лето, я должна буду вернуться домой к моим сыновьям.

Он отвернулся. Его лицо было грустным.

– Но разве это означает, что мы не должны пользоваться каждым моментом нашего счастья? – Он взял ее за руку. – Если суждено наступить печальному моменту, то пусть он наступит как можно позже. Мы должны навсегда запомнить дни, наполненные счастьем. Иначе ничего не останется, кроме раскаяния.

Она улыбнулась.

– Может, нам следует объявить о нашей любви в храме Исиды. Разве она не богиня любви? – Луиза потянулась к нему и снова поцеловала, когда он вдруг напрягся и оттолкнул ее.

– Хассан, что случилось? – Она очень обиделась.

– Я ничего не понимаю. Лорд Кастэрс. Он находится где-то рядом! – Хассан показал рукой по направлению к дальней колоннаде.

Она затаила дыхание.

– Он нас видел?

– Не думаю. Я обыскал буквально каждый закоулок. Я даже пытался отыскать его лодку, но она исчезла. Это маленький остров. Здесь нет места, где он мог бы прятаться. – Хассан со злостью мотнул головой. – Подожди здесь, моя прекрасная Луиза. Не двигайся.

Через секунду он покинул ее, метнувшись тенью вдоль колоннады. Луиза боялась вздохнуть. И снова наступила тишина.

Анна отложила в сторону дневник и потерла глаза. Итак, в Египте Луиза нашла себе любовника. Анна улыбнулась. Уж этого-то она меньше всего ожидала от своей прапрабабки. Она вспомнила лицо на фотографии, которую ей показывала Филлис. Когда делали фотографию, Луизе было лет шестьдесят. Блуза с высоким воротником, строгая прическа с обязательным пучком волос, туго завязанным на затылке, темные глаза, смотрящие прямо в объектив, чопорно поджатый рот. По ее виду никто не смог бы предположить, что когда-то у нее случился страстный экзотический роман.

Анна посмотрела на часы. Три часа утра, и она жутко вымотана. Она дрожала от утренней прохлады. История, прочитанная в дневнике, произвела на нее желанный эффект. Она заставила ее на время позабыть о собственных страхах и о все возрастающем противоборстве между Энди и Тоби. Она обвела взглядом каюту. Запах корицы и мирры выветрился. Через окно можно было уловить только запахи еды, которую готовили обитатели суетливого, шумного города, растянувшегося вдоль берега. Казалось, эти люди никогда не спят. Анна вздохнула и встала. Прежде чем она сможет уснуть, ей необходимо кое-что сделать.

Клочок бумаги, прикрепленный к обложке с внутренней стороны дневника, был настолько ветхим, что было трудно разобрать даже лучше сохранившиеся арабские слова. Она поднесла дневник к лампе и, прищурившись, стала рассматривать ветхий листок. Так и есть. Вот они. Она сначала даже не разглядела маленькие иероглифы в самом углу. Древнеегипетские буквы были такие крохотные, что их практически невозможно различить.

Итак, теперь она знала имена двух призраков, которые охраняют этот маленький флакон для благовоний.

Анхотеп и Хатсек. Жрецы Исиды и Сехмет. Прикусив губу, она тряхнула головой.

Анна захлопнула дневник Луизы, положила его в стол и задвинула ящик. Луиза прожила долгую жизнь, стала известной художницей и под конец жизни превратилась в чопорную леди. Какую бы магию ни принесли с собой в современный мир эти два представителя сил зла, это было не так уж страшно. В конце концов, Луиза ведь привезла флакон с собой в Англию.

7

Что сделал ты с огнем и кристаллом

и с живой водой после того, как захоронил их?

Я произнес слова над ними.

Я загасил огонь, и они сказали мне: как имя твое?

Славься… Я не был жесток к людям.

Славься… Я не убивал ни мужчин, ни женщин.

И вновь утеряны любые сведения о входе в храм гробницы; на краю земли лежит утес, под которым находится вход, занесенный песчаными дюнами. Священный дух присутствует там в дневное время; священный дух бродит там и ночью, но тот, тот самый флакон для благовоний – он сам по себе является затворником. Его забыли. Он окутан собственным безмолвием. Но если нет его, если отсутствует тайна, которая заключена в нем, какой смысл проявлять себя?

Одного из нас призвали боги… То, что он рассказал, сочли ложью. Он был грешен, он принес много зла, и он смог избежать гнева Аменет-пожирательницы.

Когда мы пытаемся скрыться от богов, время для всех устанавливается. Когда же боги заставляют нас уснуть, никто не знает, как долго продлится этот сон. И снова более двухсот тысяч солнц проплывут над пустыней, и снова алчные взоры грабителей устремятся в сторону этих дюн. И вот жрецы оживились. Ужели настало время?