Шеррилин Кеньон - Ашерон

— Спасибо вам за то, что вы все смогли прийти на празднование. Не каждый день короля так благословляют.

Ашерон припал сильнее к дверям, чтобы лучше увидеть отца на помосте. Рисса стояла слева от него, а рядом с ней был Апполон. Его божественная рука по — собственнически обвивала ее плечи. Стикс находился справа от отца. Он держался за руки с какой-то высокой, красивой и черноволосой женщиной.

— Давайте же поднимем наши кубки в честь моей единственной дочери, человеческой супруги бога Апполона, которая ожидает его ребенка, и моего единственного сына, который женится на египетской принцессе Нефертари. Да благословят их двоих боги, а наши земли пусть процветают во веки веков.

Мучительная зависть прошла по нему, пока он слушал. Она терзала его так глубоко, что ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы не снять капюшон и не напомнить отцу, что у него вообще-то есть еще один сын. Но с какой целью?

Его отец будет лишь отрицать его, а затем изобьет за дерзость и смущение. Злость пересилила зависть, когда отец гордо поцеловал Риссу, а потом Стикса.

— За моих любимых детей, — повторил он еще раз толпе, — пусть жизнь их будет долгой.

Оглушающий рев полетел отовсюду, кроме Ашерона, который стоял, не дыша от тяжести страдания и признания негодным. Я же старший… "Ты изуродованная шлюха и раб." Голос Эстеса эхом отозвался из его прошлого. "Ты не смеешь говорить, пока к тебе не обратились. Ты никогда не должен смотреть людям в лицо. Ты должен быть благодарен за то, что я приютил тебя в своем доме. А теперь на колени и ублажай меня." Ашерону хотелось умереть от того стыда, который наполнил его. Отец был прав. В нем не было ничего, за что его можно было полюбить, и уж абсолютно ничего, что могло послужить основанием для гордости. Опустив голову, он пошел по лестнице в свою спальню. С тяжелым сердцем он опустил капюшон, радуясь тому, что в комнате не было зеркала, чтобы напомнить ему за что он заслуживает презрение порядочных людей.

— Ашерон?

Он застыл, услышав шепот у себя за спиной.

— Что тебе нужно, Артемида?

— Я хочу вернуть своего друга.

Ашерон закрыл глаза, борясь со слезами, которые он спрятал глубоко в себе. Он так отчаянно хотел быть значимым для кого-нибудь. Не из-за того, сколько денег он приносил, а потому что они просто заботились о нем. Артемида передвинулась прямо ему за спину. Она была так близко, что он чувствовал ее присутствие, как-будто они касались друг друга.

— Я скучала по тебе.

Он хотел орать на нее. Кричать о том, как ему ненавистно то, что она сделала с ним. И умолять ее о том, чтобы Артемида больше никогда не причиняла ему такой боли. Но какая от этого была польза? Все люди были лишь игрушками в руках богов. Он просто был немного больше приближен, чем другие.

— Я получается, прощен? — спросил он, ненавидя себя за этот раболепный вопрос.

— Да.

Она прижалась к его спине и обвила его руками. Сжав зубы, он приложил все свои усилия, чтобы не съежится или не оттолкнуть ее прочь.

— Спасибо.

Артемиде хотелось рыдать от той радости, которая ее переполняла. Она вернула своего Ашерона назад… Она не могла поверить в то, как же сильно по нему скучала. Как же боялась, что он отвергнет ее. Больше всего, Артемида хотела, чтобы он узнал, как же она была рада вернуть его дружбу.

— Обещаю, я никогда больше не обижу тебя.

Ашерон не поверил в это ни на мгновение. Она разрушила его доверие в тот момент, когда схватила его за волосы, прекрасно зная, насколько он презирает это и насколько унизительно это действие для него. Лучше бы она швырнула монеты ему в лицо и ушла. Артемида притянула его к себе и поцеловала, как своего любовника, он ответил на этот поцелуй со всей страстью человека, которому за это платят. Как грустно, что она не смогла отличить желанный поцелуй от поцелуя из чувства долга. И вот опять, он был самой лучшей шлюхой, которого можно было купить за деньги. Когда Артемида отошла, Ашерон увидел радость в ее взгляде. Как бы он хотел чувствовать тоже самое.

— Ты больше никогда не усомнишься в моей любви, — прошептала она возле его губ.

Ашерон не ответил, а она упала на колени перед ним. Он застыл в смущении, пока она гладила рукой его член, прежде чем взять в рот его кончик. Он застонал от шока и удовольствия, а потом его зашатало. Никто не делал этого для него раньше. Это его работой было ублажать. И это никак не должны были делать другие, особенно богиня. Вся злость внутри него испарилась от такого штурма ее языка на его тело. Он ничего подобного раньше не испытывал… и никогда не мечтал о том, насколько прекрасно это может быть. Рука Артемиды гладила и хваталась за его яички, а теплое дыхание обжигало его. Любовь к ней, которую он похоронил и отрицал, вернулась с такой яростной напористостью, что он немедленно достиг пика. Артемида отпрянула, засуетившись и прикрывая его хитоном.

— Это так отвратительно. Как кому-то это может нравиться?

Ашерон не ответил, так как он весь сжался от того, что тело его продолжало заканчивать то, что начала Артемида. Она посмотрела на него с сомневающейся улыбкой и облизала губы.

— Тебе ведь это понравилось, не так ли?

— Да, — ответил он прерывающимся голосом.

— Я прощена?

Ашерон провел большим пальцем по ее нижней губе, где еще осталось его семя. С недрогнувшим взглядом, она легонько коснулась языком подушечки его пальца, чтобы испробовать. Ее вид, делающей это, ощущение горячего языка на коже были самыми невероятными вещами, которые он когда-либо переживал. Изможденный, но при этом насытившийся, Ашерон смог только кивнуть. Ее улыбка стала шире, когда она поднялась и притянула его для еще одного поцелуя. Следующее событие, которое Ашерон смог осознать, это то, что они оказались в спальне ее храма, и Артемида была абсолютно нага. Она прикусила его губы, протянув при этом руки к его груди.

— Займись со мной любовью, Ашерон.

От ее слов по нему пробежала волна натянутой холодности.

— Я не хочу быть сегодня избитым, Арти. Я пережил достаточно позора сегодня днем.

Рассмеявшись, она притянула его за голову, чтобы поцеловать его грубо, кусая за кожу так, что Ашерон испугался, чтобы не осталось синяков.

— Я не буду тебя бить. Обещаю.

Артемида взяла его за руку и повела к своей кровати. Она перекатилась на спину и дернула его к своему обнаженному телу. И снова Ашерон не был уверен. Артемида перекатила его на спину. Она была безжалостна в своих приказах, и его тело среагировало так, как было обучено… оно возбудилось для нее. Закрыв глаза, он захотел, чтобы его кастрировали еще в детстве. Тогда его жизнь была бы намного легче.