Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко
Саю подошла, взяла его за руку и повернула укусом к себе. Нахмурилась, подула - долго-долго, присоединяя свое маленькое целительное воздействие к бесчисленному множеству следов от других. Думала, ее сил не хватит, но откликнулись остатки чужих, и вспухающий было отек сошел, затянулся тонкой кожицей - розовые пятнышки на остатках летнего огородного загара. Саю хотела было отпустить его, но почему-то замерла, сосредоточенно рассматривая заживленное место. Мара расслабил руку, и большая кисть расслабленно повисла... будто эти пальцы только что не удерживали Саю легко, будто котенка. И синие вены, оплетающие запястье...
- А что это вы тут делаете? - спросил вдруг Ларенье, высунув голову из своей комнаты, и голос его заставил увлекшуюся Саю отшатнуться. Майя хмыкнула.
- Ничего. Разбираемся, кто у кого украл невинность. Ты спи себе.
- Ты расплела мои косички! - возмущенно воскликнула Саю, радостная, что ей есть, на что отвлечься, - Ты!
На самом деле Ланерье с волнистыми волосами вызывал у нее скорее смешок, чем возмущение, но хотелось укрепить то преимущество, которое Майя подарила ей своей случайной магической атакой.
- Опасная я женщина, - Майя почесала нос, - И рецидивистка. Саю - в школу, Мара, найди уже нормальную работу, свою, раз уж все равно пока без работы сидишь... На что ты будешь содержать семью, спрашивается? За эту тебе не платят. Ну и с Вагго перестрахуйся, раз обещал. Ланерье, спать. И я тоже, пожалуй. А то Варт обещал скоро вернуться, чую, там не отоспаться будет.
И захлопнула дверь в комнату Ланерье - как в свою. Или теперь в свою?
Но Мара для нее чужой. Это Саю поняла. Она еще не очень разобралась, почему Майя ему так не доверяет, и что это вообще было... Вспышка ревности?
Саю никогда раньше не наблюдала за такими отношениями, поэтому не была до конца уверена, где здесь чьи права и обязанности. Но... Она же сама это все устроила?
Значит, как-нибудь разберется уж, что дальше.
- Императивисты, - вздохнул Мара, напоминая о себе. - Приказывают, как дышат.
Саю попятилась.
- Мне пора в школу, прости-прости. Помоешь посуду? Пожалуйста.
И унеслась к себе быстрее ветра.
Прошлой ночью изменилось многое. И Саю почему-то казалось, что не только в жизни Ланерье... Но полынная настойка напрочь отшибала память, так что если что-то и правда случилось...
Не только Саю этого не помнит.
И вспоминать не хочет.
И про Рео, кстати, тоже.
Авось, как-нибудь само рассосется. Ну, как-нибудь потом. А сейчас - в школу, нельзя опаздывать. Отчетный концерт на носу все-таки.
37.
Когда они чуть отошли от вокзала, Хако позволил себе вдохнуть морозный воздух полной грудью.... и тут же закашлялся.
- Провинциальный городок, мать его!
- ...Ула. - пробормотал Варт.
- Рыбоперерабатывающий завод.
- Мать его рыбоперерабатывающий завод?
- Он самый, ты только принюхайся!
Варт остановился, поднял голову, жадно вдохнул носом.
- Тишина и спокойствие. Люди спят. Хорошо-то как...
Хако не ответил. У него слезились глаза, а еще приходилось подавлять желание нестись на вкусный запах, а потом, отпустив контроль за трансформацией, хорошенько в нем вываляться, и стать невидимым охотником на рыбу в рыбном раю...
Не был бы он так голоден! Но они сорвались в этот путь слишком поспешно, а еда, продающаяся в вагоне-ресторане, пахла ну очень подозрительно. Не то что местная рыба, чей запах обволакивал город и навевал прекрасные мечтания...
В Тьене было куда больше запахов. Машинное масло, продукты горения нефти, сигаретный дым, переработка пластика, асфальт, резко пахнущие благовониями храмы и потные скопления людей: все это отпугивало пса, и проясняло человеческую голову.
Хако начал понимать, почему в Тьмаверсте терпят промзону и заливают дороги вонючим асфальтом.
Чтобы прогонять прочь обнаглевших зверей.
- Четыр-р-ре часа утра, еще б они не спали, - проворчал Хако.
- Ты чего рычишь, дружище? - Варт оглянулся, и в глазах его читалось беспокойство.
- Жр-р-рать хочу.
Хако пошел вперед. Сдерживать шаг стоило ему больших усилий, а потом он и вовсе сдался, ведомый опустевшей головой, которую захватил под свои нужды нос, и пустым же желудком... Мир выцвел до оттенков серого, и первые лучи солнца всего лишь сделали серый светлее.
Но тут ветер чуть сменил направление: во вкусный рыбный аромат вкралась вдруг вонь благовоний, и Хако чихнул, раз, другой, третий, и увидел зеленоватые стены деревянного дома, мимо которого как раз пробегал, крашеные синим оконные ставни...
Он остановился на перекрестке, оглянулся: Варт довольно сильно отстал, и теперь нагонял, свирепо сжав в кулаке карту. Похоже, стремление к потрошкам завело пса и его человека куда-то не в сторону гостиницы.
Хако отошел к столбу, прислонился к нему спиной и разве что не ухватился руками. У любого дара есть и обратная сторона, нет дара, который не несет с собой слабости, и слабость эта может обернуться смертью или болью, ибо дар - это оружие, а оружие одинаково остро, куда его не направь; и потому нет чести в том, чтобы отвергать помощь, когда ты не способен удержать оружие, и бесчестья - в том, чтобы помощи просить; нет бесчестья в том, что ты протянул руку, и славен тот, кто поможет тебе подняться...
Даже если это бешеный хорек-манипулятор вроде Варта.
Да.
Хако вздохнул.
Может, повторить вслух вот это все? Оно не звучало убедительно даже в младшей школе, когда это изречение неизвестного древнего философа еще только начинали вдалбливать в подкорку. Но всегда очень успокаивало, если пробормотать раз сто, как молитву.
И все же... Это огневики взрываются, а Хако всего лишь... заставил Варта прогуляться? Он может управлять псом! Иногда он... увлекается, как расшалившийся щенок, но никогда - надолго!
Но конфуз помнится едва ли не дольше, чем трагедия. Потому что это смешно.
Хако всегда был источником всяких забавных историй. Ничего не мог
