Осмеянная. Я вернусь и отомщу! - Анна Кривенко

смотрела на него в ужасе и с обидой, и это воспоминание заставило парня испытать боль. Он попытался стряхнуть с себя наваждение, но оно упорно не покидало его.

«Значит, она спала на этой кровати», — подумал Эрик, глядя на пустую койку. Оглядел небольшой стол у окна, представляя, как Вероника сидела за ним, пробежался взглядом по полке с книгами…

А теперь Вероники нет.

Лаура, словно не замечая его состояния, предложила Эрику присесть на койку погибшей. Всё внутри него противилось этому, но он пересилил себя и сел. В последнее время парень стал чрезмерно эмоционален. Начал придавать большое значение вещам, которые раньше казались маловажными. Хотя… разве можно считать маловажным вопрос жизни и смерти?

Лаура взволнованно рылась в ящиках стола. Её нижняя губа была прикушена, пальцы подрагивали. Профиль девушки выглядел соблазнительно, но Эрик этого не замечал. Он напряжённо смотрел перед собой, сжимая пальцы в кулаки. Девушка периодически бросала на него взгляды, замечая его отстранённость, и недовольно хмурилась. Однако хмурость мгновенно исчезла, когда она нашла толстую тетрадь. Нервно сглотнув, Лаура прижала её к груди, словно талисман, и резко обернулась. Её длинные светлые волосы взметнулись вверх и упали красивыми завитыми локонами на плечи. Сегодня она была особенно прекрасна: причёска, платье с кружевными манжетами и воротником, корсет, делающий талию ещё тоньше — всё было подобрано идеально. Но Эрика это совершенно не интересовало — он смотрел только на тетрадь в её руках.

Он узнал её. Это был дневник Вероники Шанти, тот самый, который он с презрением бросил ей в руки. Тот, с которого всё началось. Сердце Эрика болезненно сжалось. Казалось, время остановилось, и те ужасные мгновения вновь ожили в его памяти. Ах, если бы он мог всё вернуть назад, если бы мог сказать Веронике другие слова, отдать этот дневник молча, улыбнуться, пожелать ей счастья… Но тогда он был слишком горд и самодоволен. Этот урок Эрик пронесёт через всю жизнь, как клеймо на сердце.

Он несознательно протянул руку, прося дневник у Лауры. Она колебалась. Ей не понравилось, с каким трепетом Эрик смотрел на этот блокнот, но отказать не смогла. Когда Эрик почувствовал шершавую поверхность обложки под пальцами, его бросило в дрожь. Он начал листать страницу за страницей, и, видя знакомый почерк, чувствовал, как усиливается прежнее чувство вины. Намеренно не читал записи, но слова сами врывались в разум: «Эрик… он удивительный, и я люблю его…». Парня бросило в жар, мучительный жар вины и боли. Он с силой захлопнул дневник, чувствуя, что эта тетрадь — страшный судья.

Ему хотелось выскочить из комнаты и бросить это дело, но он задавил в себе слабость на корню. Эрику пришлось закрыть глаза, чтобы взять себя в руки. Он тяжело выдохнул, сделал лицо непроницаемым и протянул Лауре дневник обратно.

— Что ты хотела показать? — спросил он, мученически глядя на девушку.

Лаура оказалась немного сбитой с толку, не ожидая такой эмоциональности от Эрика. Она растерянно огляделась вокруг, затем достала из-под матраса своей койки пару листков бумаги и протянула их ему.

— Это записи Амелии. Вот, смотри: на одном листке её обычный почерк, а на другом она пыталась писать, как Вероника Шанти.

Эрик видел, как угловатый почерк постепенно превращался в более округлый и наклонный. Кто-то долго тренировался писать иначе. Он нахмурился.

— Но где здесь отмечено, что это записи Амелии? — уточнил он.

— Я лично взяла их из её тетради, можешь мне поверить, — уверенно ответила Лаура. — У меня давно были подозрения. Я нашла способ пересмотреть её вещи. Не спрашивай, как — это не важно.

— Но это не может служить доказательством, — возразил Эрик. — Нужна хотя бы тетрадь с её именем. Это не сыграет большую роль, если дело дойдёт до суда.

— Эрик, послушай, — Лаура села напротив и взволнованно посмотрела ему в глаза. — Сейчас самое главное, чтобы ты мне поверил. Я уверена, что более веские доказательства обязательно найдутся. Амелия слишком глупа и беспечна. Она угрожает всем налево и направо и почти не прячет следы своих преступлений. Ты своими глазами увидел, что она виновна. Доказательства, нужные для суда и следствия, мы найдём вместе. Я обещаю.

Эрик почувствовал признательность, но интуиция настороженно требовала не расслабляться.

— Ладно, тогда я пойду, — сказал он, вставая на ноги. Несознательно сунул руки в карманы и нащупал болтающийся в одном из них небольшой гладкий шарик. Ах да, это же артефакт, купленный у дознавателя Мэтью Гарнера. Драгоценная вещь, способная выводить информацию из прошлого. Эрик даже не помнил, как сунул его в карман. Хорошо, что не потерял. Он собирался прикрепить его на крыше, в том месте, где с Вероникой Шанти произошел несчастный случай незадолго до смерти.

Попрощавшись с Лаурой, Эрик направился к выходу, но какое-то внутреннее побуждение заставило его совершить нечто необдуманное. Незаметным движением он активировал артефакт и прицепил его над дверью комнаты с внутренней стороны. Шарик мгновенно замаскировался под свет стен и стал фактически невидимым.

Лаура в это время прятала дневник в ящик стола и ничего не заметила. Эрик, чувствуя себя странно, вышел в коридор. Оглянулся и увидел, что девушка мило улыбается, желая удачи им обоим. Эрику стало совестно подозревать её, но интуиция кричала слишком громко, чтобы её игнорировать. Кивнув в ответ, он развернулся и ушёл, всё ещё не понимая, зачем сделал это…

* * *

На следующее утро, после занятий, Ванда и Микаэль вновь уединились в его комнате. Девушка долго готовилась ко второму сеансу и из-за этого очень волновалась. Она помогла парню снять рубашку и с трепетом вновь прикоснулась к его плечам. Ванда чувствовала глухую тревогу, боясь повторения прошлого неприятного инцидента и беспокоясь о том, чтобы всё сделать правильно. Но она заставляла себя быть сосредоточенной, ведь от её спокойствия зависел успех всего процесса.

Микаэль, напротив, испытывал надежду и светлое, трепетное чувство. Когда магия хлынула из пальцев Ванды, он впервые почувствовал тёплый поток, медленно разливающийся по телу. Но вскоре, неожиданно для него самого, по магическим каналам прострелила острая, мучительная боль, настолько сильная, что он не удержался и вскрикнул.

Ванда мгновенно прервала сеанс, испуганно отдёрнув руки. Затем она оббежала его, присела на корточки и заглянула парню в глаза с ошеломлённым выражением на лице. Её руки дрожали, когда она крепко схватила Микаэля за плечи, а лицо побледнело от страха.

— Что? Что случилось? — осипшим голосом спросила она. — Я делаю что-то не так? Тебе больно? Что мне делать???

Девушка начала впадать в панику. Несмотря на остаточную боль, Микаэль мягко улыбнулся,