Отдел непримиримых врагов - Эвелина Шегай

и не в этой жизни вовсе, — ответил Аллен и попробовал одну чипсину, после чего обратился к Офире с дружелюбной улыбкой. — Весьма недурно, госпожа Сандавал.

— Спасибо, Аллен, — смущённо отозвалась она, поправляя волосы, и глянула поверх склонившихся над подносом голов прямо на Вел. — Чего стоите там, как потерянные сиротки? Идите сюда.

— Я такое… — начал что-то лепетать Мацик, но она не дослушала, а схватила его за предплечье и потащила к столу. — Вот же тьма… как же ты временами бесишь.

— Нравится — не нравится, терпи, моя красавица! — проворчала на ирашском Вел. Подцепила небольшую горсть чипсов и пихнула в чужой рот, оставшейся ошалевши приоткрытым от такой наглости. — Жуй, отважный задохлик, а не ресницами хлопай. Надеюсь, ты не разучивался это делать, пока одну кровушку сосал последние сто лет. Но я понимаю тебя: сосать то оно всяко легче, чем жевать!

Сбоку раздался дикий ржач Рикки. Схватившись одной рукой за живот, другой он цеплялся за плечо Оскара, пока буквально сотрясался в истерике. Кошак в свою очередь тоже смотрел на неё со слегка сконфуженным видом, будто случайно наткнулся на парочку любовников в лесу, решившую в уединённой обстановке предаться жарким прелюдиям.

— Да что я такого сказала?! — от возмущения Вел даже ногой притопнула. Слабый удар в пятке в итоге отразился особенно болезненным спазмом внизу живота. — Вы — ишаки озабоченные, из-за «сосания» так разошлись?!

— О… небесный… пёс!.. — простонал брат между приступами неконтролируемой придурковатости.

— Нет, я просто обязан выучить этот распроклятый язык, — первым, что произнёс Мацик, после того, как прожевал угощение. — Впрочем, эти «чипсы» не так плохи, как я думал…

— Много не ешь, с непривычки твой желудок может отторгнуть человеческую пищу, — вставила Белладонна, наблюдающая с едва уловимым беспокойством во взгляде за тем, как он подхватил ещё один хрустящий кругляшок.

Они ели и болтали между собой в духе старых друзей. Просто не верилось, что оборотни и вампиры могли так поладить. Но стоило посмотреть правде в глаза — прошло всего несколько месяцев, а Вел уже сомневалась, что кровососы такие уж вредоносные манипуляторы, создающие проблемы потехи ради.

Её клыкастый приятель — бабуля потеряла бы дар речи от такой формулировки — временами говорил неуместные и даже грубые слова, но в целом он размышлял правильно. Фаба только выглядел дурачком, но на деле им не был. Она поняла это в тот момент, когда он якобы случайно уронил возле неё блокнот, по которому учил саларунский язык. После чего велел выкинуть его именно ей, а не кому-то другому.

Естественно, Вел почти сразу разглядела сокровище, попавшее ей в руки, а чуть позже узнала, что он родился и первые семнадцать лет ещё человеческой жизни провёл в Ксоре. Не прижился в старообрядческой вампирской общине из-за сохранившейся после перерождения человеколюбия и вернулся на родину. С тех пор они, в общем-то, и сдружились.

Взгляд соскользнул с довольной мордочки Фабы и остановился на точёных лицах Лафайетов. Вот уж кто точно соответствовал её представлению о вампирской знати: надменные, холодные, хитрые, но при этом безупречно вежливые, если того хотели, остроумные и, ладно, чего уж там — красивые. Все вампиры, словно с картинки сошли. Оборотни и люди даже в половину были не столь привлекательны, как эти кровожадные гады.

Пусть Вел понятия не имела, что творилось в голове всегда тактичной Белладонны, но она отлично осознавала: ссориться из-за мелочей с ней не стоило. В лоб эта коварная дамочка бить не станет, а подстроит такую подлянку, что закачаешься — месяцы, если не года будешь расхлёбывать последствия. Поэтому Вел в отношении её хранила дружеский нейтралитет, а ещё с плохо скрываемым любопытством наблюдала за их странным противостоянием с Дарси. Чего бы они не поделили, она ставила на победу Белладонны.

Второй Лафайет и по совместительству напарник Вел — бесконечно бесящий, наглый, высокомерный, заносчивый тип, явно страдающий от неизлечимой головной болячки, где-то глубоко под слоями всей этой мерзости оставался добрым, заботливым парнем. Чтобы разглядеть в нём столь хорошо припрятанные качества, ей пришлось потратить уйму времени. Тем не менее сейчас она отчётливо понимала, что он хоть и придурок, коего свет ещё не видывал, но положиться на него в сложную минуту было можно — плечо подставит.

Её взгляд перескочил на последнего вампира в их пёстром коллективе, и они с ним встретились глазами. Пожалуй, если говорить совсем уж откровенно, то он красивее Фабы и Мацика: чёткий овал лица, у которого широкий лоб плавно перетекал в узкий подбородок; глубоко посаженные миндалевидные глаза смотрели со спокойным интересом из-под прямых, слегка заросших бровей; рот ещё не успел искривиться в лицемерной улыбке, поэтому можно было заметить, что нижняя губа более пухлая, чем верхняя. И фигура у него сбалансированная. Не такая худощавая, с намёком на развитые мышцы верхней части тела.

— Чего? — хмуро буркнула Вел, совсем не польщённая вниманием с его стороны.

Неприятно признавать, но Аллен её пугал. Пугал так, как не пугал ещё никто. И дело даже не в том неестественном воздействии, которое она время от времени ощущала на себе. Нет. В нём будто что-то важное сломалось. Так глубоко и давно, что он оставил попытки это починить.

— Твои глаза кое-кого мне напоминают, — задумчиво ответил Аллен без привычной искусственной улыбки, которую предпочитал натягивать при общении с кем-либо из сослуживцев. — Только у неё они были зелёные, как молодая трава. И смотрели они на меня совсем иначе.

И как ей следовало реагировать на этот приступ откровенности? Расспрашивать о зеленоглазой девушке не было никакого желания. Да и смысла — он не ответит с почти стопроцентной вероятностью.

— Ну, здорово, — Вел неловко повела плечами и тут же оглянулась на звук так кстати хлопнувшей двери.

Из лаборатории выскочила взъерошенная Лиора с перекошенными на носу очками. На ходу стягивая с себя рабочий халат, она возбуждённо выкрикнула:

— Аллен, Оскар, срочный сбор! Через двадцать минут вылетаем с крыши!

Окликнутые мужчины сорвались с места раньше, чем она снова скрылась в недрах лаборатории, потеряв с обратной стороны двери тапок. С ней подобная неприятность частенько приключалась. Приходя на работу в кедах или мокасинах, их забавная глава криминалистического отдела неизменно переобувалась в пару дешёвых, но удобных пластиковых сланцев. А потом в кураже исследований попросту не замечала, как обувь слетала с её ног.

Повернув голову в сторону брата, Вел успела лишь приоткрыть рот, как он опередил её и ответил на незаданный вопрос:

— Без понятия. Возможно, убили кого-то важного.

— Впервые вижу, чтобы Фидж тоже выдвигалась на место преступления, — подметила Белладонна следом. —