Буря настигнет (СИ) - Орлан Нари

Он накрыл руками мои ягодицы, я устроила колени по бокам от его бедер — благо, размер ванны позволял — и взяла член, направляя в себя. Пухлые губы припали к моей груди, всосали затвердевший сосок. Удовольствие пронзило меня, вырвалось блаженным стоном. Я неспешно опускалась, растягивалась, наслаждаясь каждым миллиметром каменной твердости в нежной оболочке. Меня окатывало жаром раз за разом, с новым ударом пульса все жарче.

Я пылала. Мы пылали. Сжигали друг друга дотла и возрождали. Поцелуями и стонами. Моими криками. Его низким рычанием. Ирий крепко держал мои бедра, помогая подниматься и опускаться в частом ритме. Или телекинезом и тут баловался? Неважно. Я откинула черные пряди с его лба и, наклонившись, приникла к пухлым губам своими. Сочные, горячие, властные. Обожаю.

Голубые глаза с поволокой, угольные брови и ресницы, крепкие скулы, приятные черты — обожаю все. Уши, шею, плечи, руки, все тело, каждую клеточку. Не останавливаясь ни на секунду, я двигала бедрами, наполнялась до предела, зарывалась в волосы на затылке, стискивала шею, гладила плечи, прижималась грудью ближе к мускулистому торсу.

Раскаленная пружина скручивалась внутри меня, возвращала к себе сладостные пряные волны после того, как они проносились по телу. Скручивалась и набухала, грозясь вот-вот развернуться во всю мощь.

Я бы не сдержала ее ни мигом дольше — пульсация взорвалась внизу живота, раскинулась судорогой в бедра, спину, руки. Меня затрясло в буре кайфа. Ирий мгновенно догнал мой оргазм, член подрагивал внутри, изливаясь. С пухлых губ сорвался протяжный гортанный стон, откликнулся во мне новой бурлящей волной.

Постепенно дрожь затихала легкостью в теле. Но не было сил что-либо делать. Например, двигаться. Ирий откинулся назад, на бортик ванны, увлекая меня за собой. Я положила голову ему на плечо, переводя дух, балдея.

Сколько прошло минут, пока мы молча нежились в объятьях друг друга? Вечности было бы мало.

Чуть позже мы расклеились, наполнили ванну горячей водой, пышной пеной и продлили вечность, расслабляясь в ленивой неге. Ирий просил рассказать все сны, в которые приходил. Какие-то уплыли вместе с ночью, а другие — забавные, безумно страстные, странные — я поведала. Он по-доброму смеялся, я смущалась и таяла от его поцелуев.

Ближе к утру навалилась неподъемная дрема. Ирий закутал меня в халат и отнес в кровать. Сам лег рядом, укрыл нас одеялом и грел своим теплом, пока не разбудил осторожный стук в дверь.

— Будильник, мать твою… — проворчал хриплый голос. Я нехотя разлепила веки. Ирий шустро подорвался с кровати, бормоча: — Не уйдут, пока не открою.

— Который час? — я протерла глаза. — Мы разве заказали вчера пробуждение?

Он натянул джинсы и ответил:

— Десять утра. Я попросил, когда забирал еду. Должны привезти кофе и булочки. Будешь?

— Конечно.

Спали мы всего ничего — часов пять? Но я чувствовала себя отдохнувшей. Сладко потянулась и принюхалась к аромату кофе и ванили. Ирий притащил чашки с подносом в постель, на белые простыни. Взъерошенный, милый, глаза лучистые, на губах улыбка. Меня переполняло нежностью к нему.

— Что ты чувствуешь? — Я взяла в руки кружку и подула, сгоняя жар. Взор прилип к светлой пенке. — Сегодня что-то изменилось?

Кровь в венах остыла в ожидании ответа.

— Изменилось.

Я вскинула взгляд к лицу Ирия — хмурый или задумчивый?

— Вчера мне это в голову не приходило, но сегодня утром я понял, что нам надо не просто встречаться, а почаще спать вместе. Мне понравилось. — На пухлых губах засверкала улыбка. Я облегченно вздохнула, напряжение схлынуло.

— А что чувствуешь ты?

Невзирая на то что я держала в руках чашку, а на коленях лежал поднос с аппетитными булочками, Ирий неосторожно плюхнулся рядом — матрац покачнулся, несколько капель кофе соскользнули на руку. Я сердито цокнула языком.

По мановению волшебных пальцев капли спрыгнули на поднос к салфеткам.

— Так что? — Наглец притулился ко мне, мягко приобнял за плечи, пробуждая трепет в теле. Мысли роились, смущение засело комом в горле, жалило жаром щеки. Чем дольше думаю, тем сложнее сказать. Лучше быстрее сорвать с языка слова.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мне кажется, я…

Настойчивый стук оборвал мысль. Мы с Ирием повернули головы к двери.

— Что опять… Зря не повесил табличку «Не беспокоить». Подожди, сейчас вернусь. — Он спрыгнул с кровати, выскочил в гостиную и скрылся за углом. Я отпила кофе, не ощущая вкуса. Что-то насторожило. Секунды тишины резали нервы.

Шум потасовки. Мужские голоса. Чашка выскользнула из рук. Я скинула поднос, подхватываясь с кровати. Черное пятно живо растекалось по простыням. Меня прошиб холодный пот, я дрожащими руками запахивала халат, крепко завязывала пояс. Сердце бешено колотилось о ребра.

Бежать! Куда? В окно? Я едва дернулась к тумбочке — подниму, разобью стекло… Но на пороге нарисовался огромный мужчина в полицейской форме.

— Беатриса Гилмур? Пройдемте со мной.

Нет… Я пятилась, судорожно мотая головой. Слезы хлынули, заливая взор. Где Ирий? Где? Почему он не рядом?

— Ирий! — крикнула я что было сил. Тишина.

— Мисс Гилмур, прошу вас.

Ягодицы уперлись в угол тумбочки.

— Нет, я не Беатриса, вам показалось, — шептала я. Дикая дрожь невыносимо колотила. Мужчина нахмурился, сверился с планшетом, фыркнул и развернул экран ко мне.

— Не узнаете себя?

То уродливое фото, где я без волос. Пальцы невольно прижались к лицу — я полностью оголилась перед Ирием, сняла последнюю маску. Не попроси он — я бы в жизни не показала за порогом дома кому-то свою внешность.

Мне конец. Ноги подкосились. Я упала на пол, в коленях выстрелила боль. Руки тряслись, слезы душили, я сжалась в комочек, пряча лицо за волосами.

— Мисс Гилмур, если вы не пройдете со мной добровольно, мне придется увести вас силой.

— Нет, нет, нет…

Достать незаметно кисть. Быстро перерисовать черты. Пусть потом кому-то докажет, что видел Беатрису! Я коснулась влажными пальцами предплечья, где теплилась волшебная кисть, и замерла. Смерть или тюрьма?

Глава 26. Ирий

Голова раскалывалась. В нос бил химический запах.

Беатриса!

Я встряхнулся, жмурясь. Подо мной стул, запястья скованы сталью. Наручники. Мне раз плюнуть их раскрыть магией без ключа, но в комнате я наверняка не сам. С резью в глазах приподнялись веки.

Отец сидел напротив в кресле, держа на колене шлем. Сукин сын. Я сжал кулаки — ярость распирала, самообладание трещало по швам.

— Что ж, Ирий, благодарю за помощь в расследовании. Столь большой успех не поможет тебе вернуться в агентство, но у меня для тебя есть другое вознаграждение. — Он подался вперед и свел светлые брови. — Ты не сядешь за решетку вместе с ней.

Как не вмазать ему? Как не сломать челюсть? Отец продолжал:

— Укрытие преступницы. В течение месяца? На вечеринке познакомились? Наверно, девочка стоит внимания, раз так шустро посадила тебя на крючок.

— Пошли в участок. — Я поднялся. — Дам показания.

— Ты никуда не пойдешь. — Он встал следом. — Ты забудешь, что спал с ней, встречался, или чем вы там занимались… Потому что те люди, которые пострадали от ее действий, заплатят миллионы прокурору и судье, чтобы упаковать ее за решетку как можно на дольше. Ей еще очень повезет, если в тюрьме не прирежут. А если ты всунешь нос — отыграются на тебе тоже. И на мне, конченый придурок! Хватит портить мою репутацию!

Рассвирепел. Неужели? Даже злость моя поутихла — смех рвался наружу. Миллионы? У меня в багажнике полмиллиарда. Я заплачу больше и найму самых профессиональных адвокатов в Калинидиксе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Мне посрать на твою репутацию, — процедил я. Добавил бы еще, что Беатриса не сядет, как ни надейся, но пускай это станет сюрпризом.

— На мать свою не посрать?

Смех застрял костью в горле. Я проглотил язык.

— А мне на эту алкоголичку посрать, — подытожил отец. — Делай выводы. — Он хлопнул меня по плечу и вышел из номера.