Джанин Фрост - На дне могилы

Одна эта мысль и билась у меня в голове, когда я умудрилась извернуться и обхватить его руками, а потом взвилась прямо вверх. Мы приземлились на крышу стоявшего над нами пятиэтажного здания. Оказавшись на крыше, я тут же перекатилась вместе с Кости, но, странное дело, в нас не стреляли.

Меня мало заботило, почему стрелки пока не взяли нас на прицел. Кости обмяк в моих руках. Страх подстегнул меня, и я перенеслась на крышу соседнего здания. И дальше, дальше. Мне некогда было даже удивиться тому, что я делала. Когда последние выстрелы заглохли вдали, я остановилась. Мне бы упасть без сил, но Кости нужна была кровь. Много крови.

Ни один летучий убийца за нами не погнался. Может, их пока сдерживала наша охрана, но это ненадолго. Я запрокинула поникшую голову Кости и рассекла себе запястье о его клык, влив кровь ему в рот. И на миг окаменела, застыла. Он не сглотнул, не открыл глаза, красная жидкость стекала у него по губам. Обезумев, я другой рукой стала двигать его челюстью, проталкивая кровь в горло. У меня все расплывалось перед глазами. Серебряные пули буквально изрешетили Кости, продырявив даже щеку. «О Боже, пожалуйста, не дай ему умереть…»

Наконец Кости глотнул. Глаз не открыл, но я почувствовала, что он тянет кровь из запястья. Он потянул сильнее, всасывая кровь, и обрушившееся на меня облегчение прогнало оцепенение. Я зачарованно следила, как затягиваются пулевые отверстия, как выходят из его тела серебряные пули. Увидев их, я улыбнулась, но тут на краю зрения поплыли пятна, и я вырубилась в тот самый миг, когда Кости открыл глаза.

3

«…Приходит в себя…»

«…Скоро выезжаем, будем завтра…»

Вокруг меня плавали обрывки разговора. Мне было тепло. Если не считать руки. Что-то мягкое и теплое погладило лоб.

— Очнулась, Котенок?

Глаза у меня распахнулись, сонливость как рукой сняло. Я хотела сесть, но сильные руки удержали меня.

— Не двигайся, милая, дай крови разойтись по телу.

Крови?! Проморгавшись, я четче разглядела Кости. Он все еще был покрыт красными кляксами, но выглядел уверенно. Успокоившись, я снова провалилась туда, где была, — похоже, в его колени. Рядом лежали два пустых мешка плазмы, игла шприца и катетер.

— Где мы?

— В фургоне, едем в Лондон, — ответил Кости. — Помнишь нападение?

— Помню, как из тебя высыпалось столько серебра, что иному хватило бы на оплату колледжа, — ответила я, взглядом отыскав рядом Менчереса и еще четверых вампиров. — Тебя могли убить. Никогда больше так не делай.

Он выдохнул смешок:

— Это говорит женщина, чуть не всю кровь выпустившая в меня.

— В тебе было столько серебра, что сам бы ты не залечился. Что мне было делать: сидеть и смотреть, как ты помираешь?

— А те стрелки могли снести тебе голову, — ровным голосом ответил он.

— Кто это был? Они ушли?

И потрогала щеку. Не болит. Кости не человеческую кровь в меня перелил. Может, я и излечиваюсь быстрее среднего человека, но так быстро срастить перелом может только кровь вампира.

— Прости, милая, — пробормотал Кости. — Чуть тебя не погубил. Надо же было завести тебя в тот тупик!

— Сколько погибло?

— Трое из шести. — Но в его голосе слышались не только печаль и чувство вины. Я не смогла разобрать, что еще. — Нас атаковали гули, и вооружены они, как ты знаешь, были на совесть. Как только ты меня вытащила, в бой вступили еще восемь вампиров.

Значит, помощь все же подоспела. Я улыбнулась Менчересу:

— Спасибо.

Кости дернул ртом:

— Это были не люди Менчереса. Вероятнее всего, наши спасители потом обратились бы, против меня, если бы наконец не появился Менчерес с подкреплением.

Как видно, новая кровь еще не добралась до мозга. Я не поняла.

— Если это были не ваши люди, то кто?

— За нами следовали две группы, — подытожил Кости. — Те упыри и, как я подозреваю, люди Грегора. Ему, верно, надоело тянуться к тебе во сне, и он решился на более материальное похищение.

Я заметила, что Менчерес не сказал ни слова.

— А ваше мнение?

Он глянул на меня:

— Когда доберемся до Нигггера, продолжим этот разговор в более подходящей обстановке.

— Сейчас. — В одном слове Кости решимости хватало на тысячу.

— Криспин…

— И не называй меня человеческим именем, я уже не тот мальчишка, — оборвал его Кости. — В этом союзе мы на равных, так что ты расскажешь мне все, что знаешь о Грегоре.

Это был вызов. Отказ привел бы к гражданской войне в их рядах. Я не ожидала, чтобы Кости вот так провел черту на песке да еще помочился на нее, и Менчерес, судя по его ошеломленному лицу, тоже не ждал такого.

Наконец Менчерес слабо улыбнулся:

— Хорошо. Я говорил тебе, что запер Грегора за попытку вмешаться в будущее Кэт, помешать ей встретить тебя. А не сказал я, что Грегор успел увести Кэт прежде, чем я его захватил.

Я подскочила:

— Никогда в жизни не встречалась с Грегором!

— Насколько ты помнишь, — пояснил Менчерес. Ты, когда слышишь о Грегоре, ощущаешь головную боль, верно? Это прорываются подавленные воспоминания. Ты несколько недель провела с Грегором, прежде чем мы отыскали вас в Париже. К тому времени он сумел очаровать тебя и оболванить ложью. Я понимал, что придется вмешаться в твою память, чтобы все наладить, потому у тебя и не сохранилось воспоминаний о проведенном с ним времени.

— Не может… он не мог… — У меня под черепом стучал молот. «Он не твой муж… прости, со вторым не всегда получается… В «Рице», на Вандомской площади…»

— Но вампиры не могут контролировать мои мысли, — наконец выговорила я. — Я полукровка, со мной это никогда не проходило.

— Поэтому только я и мог это сделать, — тихо сказал Менчерес. — Чтобы стереть то время из твоей памяти, потребовалась вся моя сила плюс заклинание. Более слабый вампир не справился бы.

Кости тоже выглядел ошеломленным.

— «Partir de la femme de mon maitre» [3], — пробормотал он. — Это выкрикнул, убегая, один из вампиров Грегора. Так вот почему Грегор так на ней помешался.

Менчерес молчал. Кости бросил взгляд на него, потом на меня.

— Мне все равно, — решил он. — Грегор может засунуть свои претензии себе в зад.

Я все еще сомневалась:

— Но ведь я до Кости ненавидела вампиров. Я никогда не уехала бы с вампиром на несколько недель.

— Ты ненавидела их под влиянием своей матери, — возразил Менчерес. — Грегор обработал ее, принудил сказать, что он ее друг и защитит тебя.

— Насколько разошлись слухи о его претензиях? — поинтересовался Кости ворчливо.

Менчерес глянул на него: