Дочь Одина - Любовь Оболенская
Эти слова вновь беззвучно всплыли у меня в голове так, словно их рядом со мной произнес вкрадчивый голос Локи, который недавно явился ко мне во сне. Пото̀м я целый день думала — что же такого должно произойти в моей жизни, чтобы я обратилась к нему за помощью? В скандинавской мифологии Локи это очень неоднозначный персонаж, с которым людям лучше не связываться. Божество-трикстер, который ради развлечения готов на любые проказы...
Но при этом сами асы нередко пользовались советами Локи, признавая его мудрость и способность решать весьма сложные задачи. И, надо отдать должное этому божеству, оно не раз выручало надменных жителей Асгарда из довольно щекотливых ситуаций. Так может и я сейчас стала звеном какой-то хитрой цепочки многоходовок Локи, вследствие чего ему стало выгодно, чтобы одна валькирий, непослушных дочерей О̀дина, стала ему обязанной?
«Если ты мысленно попросишь меня о помощи, и к тебе вдруг внезапно придет в голову правильное решение, просто не сомневайся, и следуй тому, что подсказывает тебе твоё сердце... или тот, кто искренне желает тебе добра» — продолжали звучать у меня в голове слова коварного бога, словно подталкивая меня к принятию трудного решения...
Да только это было ни к чему.
Ибо я уже приняла его, и мне просто нужно было несколько лишних мгновений, чтобы собраться с духом.
— Я согласна быть в долгу перед тобой, Локи, — прошептала я, закрыв глаза. — Прошу, спаси моего Наставника — и я вечно буду тебе обязана.
Глава 7
«Я бы не бросался такими обещаниями, — прозвучал беззвучный голос в моей голове. — Мне достаточно будет разовой ответной благодарности... когда-нибудь. А теперь очисти свое сознание от мыслей, представь снежную равнину Нифльхейма, которую ты только что покинула, и постарайся увидеть на ней единственно верное решение».
Не знаю, были ли это мои собственные мысли, или же действительно бог хитрости и обмана бросил мне подсказку...
Но я всё исполнила в точности...
И почти сразу посреди воображаемой снежной равнины увидела... сани, запряженные парой лошадей, которыми правила я. В санях лежало тело Тормода, а впереди, почему-то на севере, сияло странное солнце в виде шаманского бубна, раскрашенного в разные цвета...
Эта живая картинка провисела в моем сознании недолго. Внезапно поднявшаяся снежная буря заволокла ее, и я поспешила открыть глаза — слишком уж реальным было видѐние...
Но кое-что я для себя поняла.
— Спасибо, Локи, — прошептала я. — Если мне удастся спасти Тормода, я никогда не забуду о твоей помощи.
Ответом мне была тишина, но мне подумалось, что, возможно, где-то очень далеко на границе миров божество в черном одеянии улыбнулось, и при этом его глаза торжествующе блеснули ледяным светом...
Я поднялась с лавки и открыла дверь каморки, за которой стоял Рагнар и смотрел на меня довольно тяжелым взглядом.
— Ты остаешься править Каттегатом и Скагерраком вместо меня, муж мой, — произнесла я. — А я уезжаю.
— Куда? — нахмурился Рагнар.
— На север.
И, видя немой вопрос в глазах супруга, добавила:
— Тормод сам из народа саамов. Много лет назад он прибился к нашей общине, так как его племя вымерло от неведомой болезни. Наверно ты слышал про нойдов, потомственных саамских знахарей-шаманов, слава о сверхъестественных способностях которых гремела по всей Скандинавии. Тормод сам один из них, отсюда и его мудрость, и знания. Я хочу найти на севере племя саамов, может их нойды смогут вернуть фюльгья моего наставника из Нифльхейма.
— Ты же понимаешь, что это безумный план, — покачал головой Рагнар. — Саамы — кочевой народ. Сегодня они здесь, завтра там. И они очень не любят пришлых. Не исключено, что вместо помощи ты получишь копье под ребра — как и те, кто пойдет с тобой. И ради чего? Тормод очень стар, и скоро настанет его время занять заслуженное место среди эйнхериев Вальгаллы. Стоит ли рисковать своей жизнью, и жизнью наших людей ради того, кому и так недолго осталось?
Я почувствовала, что начинаю беситься. Несомненно, в словах мужа была своя правда — но иной раз бывает так, что подобная правда хуже самой откровенной и грязной лжи.
— Видишь ли, Рагнар, — проговорила я. — Если б ты лежал бездыханным, я бы не стала добивать тебя, а сделала всё, что возможно ради твоего спасения. Тормод давно заменил мне отца, и сделал для меня даже больше, чем мог бы сделать самый близкий на свете человек — пожертвовал собой ради того, чтобы жила я. Неужели ты думаешь, что я не использую даже призрачный шанс вернуть его к жизни?
— Делай как знаешь, — коротко бросил Рагнар, хрустнув кулаками.
И ушел, едва не столкнувшись в коридоре с Далией.
— Какой ужас! — охнула моя подруга-служанка, увидев лежащего на полу Тормода. — Что случилось?
— Сначала помоги мне перенести его на кровать, и потом я всё расскажу, — проговорила я.
...Когда мы уложили Наставника на ложе, застеленное хорошо выделанными шкурами, я поведала Далии обо всем, что не касалось уроков Тормода и моих видѐний — этой информацией я предпочитала ни с кем не делиться.
Но умница Далия и не задавала лишних вопросов.
— Если ты думаешь, что саамские нойды могут вылечить Тормода, то я еду с тобой, — безапелляционным тоном произнесла она. — Старику нужен уход. Кто будет кормить его молоком и скиром, а также менять ему белье, когда он начнет ходить под себя? Ты — королева, тебе такое не положено. К тому же ты наверняка захочешь взять с собой Фридлейва. Твой сын хоть и растет ни по дням, а по часам, но он пока что лишь ребенок, которому нельзя без матери. И, разумеется, без меня, потому что я привыкла к нему как к родному, и буду ухаживать за всеми вами — и за стариком, и за ребенком, и за тобой. Тебя ж не покормишь, ты так и будешь по уши в делах, пока не умрешь на бегу от голода.
— Спасибо, милая, — проговорила я, обнимая Далию. — Я и правда без тебя никуда.
— А кто еще поедет с нами? — осведомилась моя подруга.
— Только те воины, кто сами захотят этого, — проговорила я. — Никого неволить не буду, ибо мой муж прав: эта затея действительно выглядит безумной.
— Ну, даже если никто не согласится тебя сопровождать, поедем вчетвером — ты, я, Фридлейв и Тормод, — улыбнулась Далия. — Боги обычно благосклонны к
