Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел

Мой телохранитель стоит в кухне, с него ручьями течет вода, он с голым торсом. Его лицо искажено яростью, с мокрых прядей волос падают капли, которые стекают по коже и полосуют его лицо.

Его взгляд направлен только на меня, хотя всё внимание окружающих приковано к нему.

Он делает два шага, но не выходит на террасу. — Афродита, — чеканит он.

Я дарю ему невинную улыбку. — Доброе утро, Тимос. Что-то тебя расстроило?

Он так сосредоточен на мне, что даже не замечает моего голого брата слева от меня.

— Тебе понравилась твоя детская выходка?

— Какая выходка? — спрашивает Гермес, как всегда любопытный.

Афина, Аполлон и Хайдес подошли поближе, чтобы понять, что происходит.

Тимос шумно выдыхает и засовывает руку в задний карман брюк, доставая записку, испорченную водой — она разваливается, превращаясь в бесформенную массу. Он бросает её на стол рядом с моим завтраком.

— Сегодня утром я проснулся и постучал в дверь вашей сестры. Не получив ответа, я заволновался и всё равно вошел. Её там не было, но на кровати она оставила мне вот это послание: «Ушла искупаться в море. Увидимся за завтраком в десять».

Я изображаю укоризненное выражение лица. — И ты в это поверил? Ты правда подумал, что я пошла купаться в такой шторм?

Тимос на несколько секунд лишается дара речи, осознавая, что по полной купился на мою шутку, и его черты лица становятся еще жестче.

— Да. Вчера ночью ты сиганула с балкона. Откуда мне, блядь, знать, что у тебя в голове?

— Она сиганула откуда? — взвизгивает Афина.

Хайдес — единственный, кто ухмыляется. Ему всегда нравились безрассудные люди, любящие риск.

Аполлон же переводит тему на другую деталь. — Погоди, ты насквозь промок. Только не говори, что…

Тимос перебивает его, всё еще не сводя с меня глаз. — Я искал её на пляже, разумеется. И нырнул в море, потому что боялся, что она в опасности, учитывая, какие там волны.

Теперь уже я не знаю, что сказать. И крошечное чувство вины начинает прокладывать себе путь во мне. Я притворно кашляю в замешательстве.

— Ну, я не думала, что ты прыгнешь в море. Я считала, что если ты не увидишь меня на пляже, то поймешь, что…

Тимос делает шаг вперед и упирается рукой в стол рядом с моей книгой, склоняясь надо мной. Я закидываю голову назад, чтобы встретиться с его карими глазами. — Если ты говоришь мне, что пошла купаться в такую погоду, и я не вижу тебя в воде, моя первая мысль — что ты в опасности и я должен тебя искать, тоже прыгнув в воду. Я уж точно не развернусь как ни в чем не бывало и не пойду пить капучино, Афродита.

Капля соленой воды падает с его лица прямо мне на губы. Не подумав, я высовываю язык и слизываю её. Тимос следит за этим движением и даже не пытается это скрыть. Это то отвлечение, которое мне было нужно, чтобы не чувствовать на себе его ослепленный яростью взгляд.

— Мы оставим вас наедине. Очевидно, вам есть что обсудить, — прерывает тишину Гермес. — Столько напряжения нужно разрядить…

Мой телохранитель выгибает бровь и поворачивается к моему брату. Только в этот момент он замечает, что на том нет ни единого клочка одежды. — Ты-то почему голый?

— А ты не находишь, что боксеры неудобные? Слишком жмут.

Тимос не шевелится, ни звука.

Гермес быстро пятится. — Ладно. Видимо, нет. Всем удачного дня. — Он хлопает Аполлона по плечу, подгоняя его обратно в кухню. — Пошли, Полло, быстрее. Терминатор слишком на взводе, чтобы обсуждать устройство своего репродуктивного органа.

Аполлон покорно идет следом, не забыв закатить глаза.

Я снова перевожу взгляд на Тимоса. Он опять сосредоточил всё внимание на мне. Неужели он не устает бесконечно пялиться людям прямо в глаза?

— Я не хотела подвергать тебя опасности. Прости, — бормочу я, наступив на горло собственной гордости. Что угодно, лишь бы он отстал и оставил меня в покое.

У него становится странное лицо, почти недоверчивое. — Не в этом проблема, я справлюсь в любой ситуации. Проблема в том, что ты меня напугала. Проблема в том, что я решил, будто ты в беде. С такими вещами не шутят.

Как же он драматизирует. Я громко фыркаю и опускаю голову, давая понять, что хочу вернуться к книге и капучино. — Твой денежный мешок на ножках в безопасности. Драма окончена.

— Смотри на меня, Афродита, — приказывает он, уже второй раз за наше короткое знакомство.

Я подчиняюсь, не задумываясь.

Его карие глаза кажутся теплыми, но от них исходит мрачная аура, заряженная гневом. Дрожь пробегает по спине и вцепляется в шею, сдавливая её мертвой хваткой.

— Никогда больше так не делай.

— Конечно.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Не похоже.

— Расслабься, — отмахиваюсь я.

Тимос медленно отстраняется и выпрямляется. — Расслабься, — тихо повторяет он себе под нос. — Расслабленным в моей жизни может быть только прогноз погоды.

Он сказал это вполголоса, про себя, но я всё расслышала. Я незаметно улыбаюсь и устраиваюсь поудобнее, готовая продолжить утреннее чтение.

Тимос садится напротив меня — кажется, с еще более недовольным видом, чем раньше. Он настолько неподвижен, что у меня возникает соблазн приложить два пальца к его запястью, чтобы проверить, есть ли пульс или он умер с открытыми глазами. Он даже не идет взять себе что-нибудь поесть.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я наконец, не в силах сосредоточиться на романе, пока он застыл как изваяние. — Ты же знаешь, что не обязан торчать рядом со мной каждую секунду? Иди позавтракай.

Он качает головой. — Я должен следить за тобой. Опасность всегда где-то рядом.

— Какая еще опасность? — подтруниваю я. Я провожу пальцем по обрезу страницы, по шероховатой бумаге. — Думаешь, я могу порезаться вот так?

— Прекрати, пожалуйста. — Он говорит как машина, лишенная эмоций.

Я бормочу «пошел к черту» и возвращаюсь к чтению: в одной руке чашка капучино, другая свободна, чтобы переворачивать страницы.

Чем больше проходит времени, тем отчетливее я понимаю, что не могу продвинуться дальше того самого абзаца, который перечитываю уже пятый раз. Я быстро вскидываю взгляд и ловлю на себе глаза Тимоса. В отличие от прошлого раза, он резко отворачивается, будто я не должна была его застукать.

Я снова пытаюсь читать, в полном замешательстве, но слова теряют смысл. Теперь это просто кляксы чернил на бумаге.

Он под столом неловко двигает ногами, и его колено сталкивается с моей босой ступней. Он отстраняется так резко, что спинка стула ударяется о стену.

Я позволяю себе еще один взгляд. Новая деталь бросается в глаза. Он всё еще насквозь мокрый, и порывы холодного ветра бьют по нему без остановки.

— Тебе стоит пойти обсохнуть и одеться потеплее.

— Мне не холодно.

— Тебе стоит пойти в ванную и вытереться, — повторяю я.

— А тебе стоит продолжить чтение. Ты торчишь на одной и той же странице с тех пор, как я пришел, — подкалывает он с совершенно серьезным видом.

Я захлопываю книгу обложкой вверх. Тимос уставился на неё, будто пытается прочесть название.

— Тимос, я не…

— Что ты собираешься делать позже? Какие планы на день? — меняет он тему.

Терпеть не могу, когда меня перебивают. Я откусываю кусок хлеба и, прикрыв рот рукой, отвечаю: — Поеду в свой клуб, проверю, всё ли готово к вечеру. И пойму, успокоится ли море, чтобы клиенты вообще смогли добраться.

— Ты уверена, что разумно продолжать посещать место, где убивают людей?

— Да. Отец хочет, чтобы шоу продолжалось, — буркаю я. — Так что сегодня я работаю.

Тимос долго взвешивает мои слова, после чего пожимает плечами и сдается. — Ладно. Я возьму два пистолета.

Я едва не подавилась куском и вынуждена положить хлеб обратно на тарелку. — Два? — восклицаю я. — Тебе не кажется, что это перебор?

Он хмурится так, будто это я здесь странная. — Два на виду, — уточняет он. — И еще два спрятанных.

Я понимаю, что триста тысяч долларов в неделю — это огромные деньги, предел мечтаний, но кто стал бы так вкалывать, как Тимос? Деньги прельщают всех, и всё же что-то подсказывает мне: у него есть более веская причина. Ему они нужны не просто ради обогащения.